|
|
Friday, July 10th, 2009
| |
1:15 pm
|
|
На станции «Маяковская» в вагон вошла юная дочь Кавказа с двумя длинными черными косами и такими темными огромными глазами, что в них без свечи или фонарика можно блуждать хоть всю жизнь. Она приоткрыла видавшую виды тульскую гармонь и заиграла «Где же моя темноглазая где в Вологде-где-где-где в Вологде-где…». Заиграла так осторожно, точно опоздавший или новенький ученик, переведенный из другой школы приоткрывает тяжелую и высокую дверь в класс и голосом, прерывающимся от волнения, спрашивает: «Можно войти?» Мелодия песни в ее исполнении звучала как-то странно – с одной стороны тихая, сонная Вологда и кисти рябин, и сад со скамьей у ворот, а с другой – горные кручи, грохот камнепадов и даже острая, на кончике кинжального лезвия лезгинка. Кому она играла – не знаю. Уж во всяком случае не нам. Впрочем, никто ее и не слушал, кроме двух казахов или киргизов, которые улыбнулись ей непонимающе, как улыбнулись бы венерианцы марсианам, столкнись они друг с другом случайно и на секунду на перроне межпланетного московского вокзала. Через минуту поезд остановился на «Белорусской» и девушка унесла свою мелодию в другой вагон.
|
|
(2 comments | comment on this)
|
| |
10:31 am
|
|
Ночью закончился фильм «Подстрочник». Даже титры после фильма хотелось продлить, задержать хотя б на время. Какое-то странное ощущение сиротства. И сейчас не отпускает. Все умерли по-настоящему. Наверное, этой удивительной женщине можно было бы дать приз за лучшую женскую не роль, но жизнь. Но он ей, конечно, не нужен.
|
|
(12 comments | comment on this)
|
| Tuesday, July 7th, 2009
| |
11:18 pm
|
Фотография ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) synthesizer
Земляника растет ниже травы, тише воды в заброшенных полевых колеях, тише хитрых лисичек, тщедушных маслят и доверчивых сыроежек. Собирать ее удобно, если ты дрозд или щегол, или десяток дюжих, молодых муравьев. Для шестиногих первый урожай земляники всегда праздник. Молодежь собирается на земляничных полянах, шевеля в радостном возбуждении усиками, жвалами, ножками и всем, чем шевелится. Разбиваются на бригады, и каждая старается оторвать от стебелька самую крупную, самую красную ягоду. Для отрыва выбирают стеблегрыза - самого шустрого и задиристого. Его задача как можно быстрее перегрызть стебелек, на котором висит земляника. Другие стеблегрызы тоже не сидят на месте и норовят урвать чужую ягоду. Тут случаются драки один на один и стенка на стенку. Бывает, что в тот момент, когда дерутся стеблегрызы, другие муравьи, забравшись на соседние стебли и, как следует, раскачавшись, начинают пинать всеми ногами ягоду до тех пор, пока она не упадет. За такое поведение могут и с поляны прогнать. Избитые же ногами ягоды в пищу не идут - из них делают земляничную настойку на муравьином спирту.
Как только попадают первые ягоды на землю, так начинается потеха молодецкая - самые сильные муравьи-такелажники, уперевшись головами в земляничную плоть, катят розовые и красные шары в муравейник. Катят не абы как, а слаженно - впереди пятится задом муравей-бригадир и командует: "Левые! Правые!" и муравьи попарно переставляют левые и правые пары ног. Рядом во множестве бегут муравьиные мальчишки и кричат: "Пади! Пади!" или "Куда катишь, травина стоеросовая!". Озорники лезут буквально под катящиеся ягоды, чтобы запрыгнуть на них и хоть сантиметр или два прокатится на землянике верхом. В суматохе и горячке, случается, и ноги ломают.
У ворот муравейника встречает землянику муравьиная матка. Она пробует каждую ягоду и выбирает самую сладкую. Той бригаде, которая эту ягоду доставила, матка допускает к своему телу для заведения нового потомства. Сначала подходит бригадир, а потом все такелажники. Все это время муравьиная братия водит вокруг матки с такелажниками хороводы и поет народную муравьиную песню "Земляничные поляны навсегда". Выкатываются на лужайку перед муравейником бочонки с прошлогодней настойкой, и веселье не прекращается до самого утра. На следующий день злые как осы неопохмелившиеся муравьи начинают искать остатки муравьиного спирта и попутно выяснять - кто были эти наглые рыжие суки из бригады, которая прикатила какую-то гниль вместо земляники, но отиралась вокруг матки наравне с победителями. Находят какого-то дрыхнущего без задних ног рыжего мальца и начинают ломать ему жвалы и выдергивать усы…
|
|
(21 comments | comment on this)
|
| Monday, July 6th, 2009
| |
11:50 pm - ОДНА МОСКОВСКАЯ ВЫВЕСКА
|
|
| Saturday, July 4th, 2009
| |
9:38 pm - ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МУЗЕЙ А.С. ПУШКИНА
|
Фотографии synthesizer
На одном из парадных портретов Пушкина такой густоты бакенбарды, что администрация музея приказала музейным старушкам каждое утро перед открытием их расчесывать. Между прочим, на портрете Ермолова бакенбарды едва ли не гуще будут, но к Алексею Петровичу даже и близко не подходят – уж больно грозен он на вид.
Из музейного гардероба можно пройти на выставку, устроенную в подвале. У выставки странное название «Деньги - Пушкин – деньги». Тут уж, кажется, надо было выбрать что-нибудь одно – или Пушкина или деньги. С последними Александр Сергеевич был связан единственно фразой «А кто платить будет? Пушкин?!»
Ну, да не об том речь. В этом самом подвале есть комната, оклеенная кроваво-красными обоями, с ломберными столами, бронзовыми канделябрами, разбросанными везде тройками, семерками и тузами, мелками, долговыми расписками и преогромным, украшенным золотыми и серебряными блестками, пауком, свисающим с потолка. Видимо паук по замыслу организаторов выставки символизирует пагубную страсть к азартным играм. Сейчас-то паук молчит, блестки его потускнели и даже с потолка циклопическое насекомое свисает из последних сил, а при открытии выставки он страшно шевелил мохнатыми лапами и тянул их к министру культуры, шипя механическим голосом: «Моя прелесссть», чем напугал его до полусмерти… Признаюсь, насчет «прелести» я загнул. Да и паука никакого поначалу не было. Сидела сморщенная старуха в вольтеровском кресле. Желтая, с отвислыми губами. Качалась из стороны в сторону. Министра подвели к ней, чтобы рассказать о замысле… Кто ж знал, что он кинется к бабке с криком «Открой три верных карты, карга, а не то…». Да так ужасно закричал, что графиня, хоть и была искусно сделанной куклой, однако же затряслась от страха и в ту же секунду отдала своему механическому Богу душу, каковая из нее и высыпалась в виде трех винтиков, двух блестящих шайбочек, четырех гаек с левой резьбой и одной тугой пружины, отпрыгнувшей от тела метра на полтора, если не на два. Это уж потом, когда напуганного министра отпоили коньяком, а куратора выставки лишили всех чинов, наград и над его вмиг облысевшей головой прочли «И тут же хладный труп его похоронили ради бога», тогда сделали тряпичного паука. Такого и ребенок не испугается. А пружинку, выскочившую из механической старухи так и не нашли.
Не хотите верить – так и не верьте. Лучше я вам расскажу про пушкинский цилиндр, который украшает собою витрину выставки «Моя родословная» на первом этаже музея. Это уж такая правда, что правдее и некуда. Цилиндр такой высокий, что в нем даже неопытный фокусник мог бы спрятать десяток кроликов или одну девушку для распиливания. Александр Сергеевич носил его долго, а потом подарил в порыве дружеских чувств Петру Андреевичу Вяземскому. Само собой, без кроликов и девушки. Вяземский его почти не носил – пушкинская голова была больше вяземской и потому цилиндр вис у него на ушах. Так и пролежал этот подарок в шкафу до тех самых пор, пока один из наследников князя случайно не увидел, что в прореху шелковой подкладки цилиндра выглядывает рукопись тринадцатой главы «Евгения Онегина». Оказалось, что Пушкин написал эту главу на случай материальных затруднений. Думал продать, если долги замучают или в карты проиграется. А поскольку в карты он часто проигрывался и уж одну главу из романа спустил в штосс, то, зная свою азартную натуру, зашил от греха и себя подальше рукопись в цилиндр. Да и забыл … Чувствую, что морщите вы скептически нос. И пожалуйста. Все эта чистая правда, такая же как случай с пушкинской шкатулкой красного дерева, со множеством отделений, подаренной Гоголю. Пушкин был вообще широкой души человек. Часто дарил друзьям свои вещи. Бывало, так разойдется, что дарит все, что под руку попадется. И, попробуй, откажись – обидится страшно. Соболевскому однажды подарил... Наталья Николаевна, по воспоминаниям современников, его за эту выходку... Так вот, про шкатулку. Ее Александр Сергеевич как-то раз выиграл в карты. Литературоведы даже знают у кого, поскольку поэт записал в своем дневнике «Играли в карты у конногвардейца Нарумова». Нарумов в тот вечер проигрался в пух и прах. Наличные деньги у него кончились – так он поставил на кон и шкатулку, и каурую кобылу, и меделянского щенка и даже поломанную шарманку, которая играла «Мальбруг в поход собрался». Понятное дело, что ни щенок, ни кобыла до открытия музея не дожили, а шарманку дети буквально за пару дней доломали окончательно. И хорошо сделали, а то у Натальи Николаевны при первых звуках песни о Мальбруге начинал дергаться глаз Александра Сергеевича. Впрочем, наверное я про глаз утверждать не берусь. Об этом никаких записей не сохранилось. Шкатулку же Пушкин подарил Гоголю, перед тем как тот собрался уезжать в Италию. Гоголь ее сунул, не глядя, в дорожный сундук и только в Риме открыл. И среди квадратных закоулков, среди перегородок с крышечками и без крышечек нашел удивительные купчие крепости на мертвых крестьян… Конечно, Николай Васильевич потом присочинил к шкатулке выкладки из карельской березы и потайной ящичек для денег. Он и вообще был большой мастер присочинить.
Что же касается пары сережек с рубинами и брильянтами, принадлежавшими Наталье Николаевне и выставленных в витрине рядом с пушкинским цилиндром – так их подарил ей Ланской и к заявленной теме «Моя родословная» они не имеют никакого отношения.
|
|
(16 comments | comment on this)
|
| |
1:12 pm
|
Две древних старухи. Та, что в яркой кофте цвета «билайн» говорит, делая при этом глаза больше очков, другой, каменной, с губами в суровую нитку:
- Люся, я в шоке…
|
|
(10 comments | comment on this)
|
| Friday, July 3rd, 2009
| |
8:02 pm
|
|
На "Белорусской", в полутемном переходе, стоит похожий на пирата небритый мужик на костылях и кроет проходящих матом. Ему подают.
|
|
(18 comments | comment on this)
|
| Thursday, July 2nd, 2009
| |
11:18 pm
|
Мне сначала в глаза девушка бросилась - уж больно монументальная. Прическа так лаком обрызгана, что пальцем и не почесать - гвоздем или отверткой надо. Бюст у нее такой, что у проходящих мимо мужчин во рту пересыхает от волнения и они губы до самых ушей облизывают, облизывают... Еще и декольте. Идет она и бюст свой несет. Раздвигает им пространство. Как ледокол, прокладывающий путь каравану или как знаменосец впереди олимпийской сборной, когда она делает круг почета на стадионе, увешанная золотыми медалями после удачных игр. Рядом с ней ее спутник... точно мелкий астероид в кольцах Сатурна. Семенит чуть впереди и все время на сокровище свое, то есть на декольте, оглядывается. И по глазам видно, что думает только об одном – не расплескать бы.
Вот этот текст был преамбулой. Амбула такова, что Александр Кузнецов gomsk написал замечательную программу, позволяющую "оживить" написание текста. Как раз о такой программе я давно мечтал. Тем более, что пишу я не романы и даже не повести. Жаль, что ни Гоголь, ни Пушкин не дожили до таких программ. Мы многое могли бы узнать о том как... Да, про тот самый стих Анне Петровне Керн. Лично мне страшно интересно. Но они не дожили, а потому, за неимением гербовой посмотрите, что получилось на простой. Правда, написав этот текст и нажав кнопку "оживить" я все же не удержался и потом его еще поисправлял, но это уж детали. Думается мне, что этой программе принадлежит большое будущее. Вот это настоящая мультимедийная литература. Такого на бумаге не изобразить. Конечно, сейчас мне возразят, что никакая программа... Само собой, что никакая. И эта тоже, но она и не пишет текст за вас. Но это как раз тот самый случай, когда будущее начинается сегодня. Вот для меня оно сегодня с обеда и началось, когда я увидел в журнале plushev ссылку на эту программу. Каждый может попробовать и сам "оживить" свои тексты вот здесь.
LiveTyping.ru
|
|
(9 comments | comment on this)
|
| Wednesday, July 1st, 2009
| |
4:23 pm
|
|
| Sunday, June 28th, 2009
| |
5:51 pm - ТЕАТРАЛЬНЫЙ МУЗЕЙ ИМЕНИ А.А. БАХРУШИНА
|
Фотографии synthesizer
В Бахрушинском театральном музее мое внимание привлекли два рисунка. На первом, автор которого неизвестен, изображена балерина Истомина, приводившая в восторг самого Александра Сергеевича. В молодости Авдотья Ильинична была чрезвычайно субтильна и, как всем известно, «летела как пух от уст Эола». Все это было прекрасно на театральной сцене, но в обычной жизни доставляло массу неудобств. Любой ветерок с Невы или Фонтанки мог занести балерину то к Шереметеву, то к Грибоедову, то к… Из-за этого происходили многочисленные драмы в ее личной жизни и даже дуэли. Да что Шереметев – бывало, идет она по набережной не чуя под собой мостовой. Даже и не идет, а низко летит. Вдруг порыв ветра или вихрь от стремительно проскакавшего мимо какого-нибудь кавалергарда в блестящей каске. Один миг – и Истомина оказывается на кавалергарде крыше. Зацепится многочисленными юбками за трубу, «быстрой ножкой ножку бьет» и зовет на помощь. Многие из петербургских трубочистов с ней были накоротке, поскольку часто вызволяли ее из этих щекотливых ситуаций. На музейном рисунке как раз и запечатлен один из таких моментов – крыша дома в Итальянской улице, лес печных труб, за лесом невидимая зрителю Истомина и дюжий трубочист… По молодости Авдотью все эти трубочисты приключения даже забавляли, а потом стали утомлять. Возраст, радикулит… И вечная сажа на платьях. На одних прачек уходила прорва денег. Плюнула Истомина на все эти полеты, вышла отставку, решительно растолстела и вышла замуж за солидного человека. Их часто видели гуляющими вместе. Он ее брал под руку и никакой ветер им был не страшен. Только иногда, редко-редко, ей снился ветер, крыши, неудержимый полет и штаб-ротмистр Шереметев. Или Грибоедов… Впрочем, обоих к тому времени давно уж не было в живых.
Второй рисунок, сделан блестящим мастером бытовых сцен художником Федотовым. Великая русская драматическая актриса середины девятнадцатого века Меропа Давыдовна Мурзавецкая лежит на сцене Малого театра без признаков жизни. Современники Мурзавецкой вспоминали, что она, впадая в творческий экстаз, так порой закатывала глаза, что дело кончалось обмороками и вызовами театрального фельдшера. Публика в таких случаях неистовствовала. На сцену в этот момент бросали цветы, кошельки и драгоценности. Злые языки даже поговаривали… Впрочем, нам до них нет дела.
Однажды, в драме Лессинга «Эмилия Галотти», Меропа, игравшая главную роль, так закатила глаза во время произнесения монолога, что даже срочно вызванный фельдшер только руками развел. Ни натирание висков уксусом, ни нюхательные соли не помогали. Дали занавес и объявили антракт. Спектакль был под угрозой срыва, Мурзавецкая чуть ли не при смерти, антрепренер в истерике. И тут какой-то бойкий молодой человек из кордебалета предложил вызвать к актрисе гусара. Меропа была девицей чрезвычайно строгих правил и всегда опускала глаза при виде мужчин. Включая мальчиков и стариков. А уж при виде гусара… Немедля конферансье выбежал на сцену и попросил первого попавшегося гусара из партера пройти за кулисы. Тот явился, гремя шпорами и с трудом отбиваясь от еще пяти своих товарищей, вызвавшихся помочь.
Увы, как ни смотрел пристально гусар на актрису, сверкая глазами и шевеля усами – Мурзавецкой лучше не становилось. Видимо, служба в театре ее понемногу... Тогда решились на крайнее средство – раздеть гусара. Конечно, не до состояния в чем мать родила, но хотя бы… Если и тут не смутится… Какой идиот дал команду поднять занавес… Именно эту мизансцену блестяще представляет нам художник. Занавес поднят так, что видна лежащая без чувств Мурзавецкая, нижняя половина гусара в сапогах на босу ногу, кончик его сабли и антрепренер, в отчаяньи рвущий волосы на суфлере, неосторожно высунувшемся из своей будки.
( Read more... )
|
|
(19 comments | comment on this)
|
| |
12:25 pm - ТРИ МОСКОВСКИХ ВЫВЕСКИ
|
|
| Saturday, June 27th, 2009
| |
6:51 pm
|
Подземный переход у метро «Китай-город» длинный. Его переходить долго, особенно если выпил и тебе нехорошо. Напротив палатки с горячей выпечкой я увидел двух мужиков с пивом, которые как редкие птицы, не долетевшие до середины перехода, сидели, прислонившись к стене. Один с видимым усилием оторвал от себя пивную бутылку и освободившимися руками стал яростно чесаться. Почесав себе все, что можно, включая пивную бутылку, он поднялся и некоторое время качался на неверных ногах, восстанавливая равновесие. Второй сам встать не мог и тянул к товарищу руки в мольбе и с пивом, которое уже слилось с ним воедино и потому никак не могло быть отделено. Они втроем – два мужика и пиво – долго возились, падали, вставали на колени, потом поднимались с них и снова падали… Наконец они приняли вертикальное положение. Амплитуда их колебаний стала затухать и затихла. Тот, что поднимал, заботливо отряхнул собутыльника от налипших окурков, пивных крышек и купона на скидку в какой-то кофейне, аккуратно расправил пальцами черные полоски на его черной футболке, критически осмотрел и произнес:
- Вить, ты только не обижайся. Я тебе правду скажу. Ты это… не очень выглядишь. Какой-то ты, Витя, блядь, нечистый.
Нечистый Витя не ответил товарищу ничего - только втянул с трагическим всхлипом в себя воздух и неопределенно пошевелил пустой бутылкой.
|
|
(19 comments | comment on this)
|
| |
4:09 pm
|
|
Ехал в метро и заснул. В субботу днем народу немного. Никто не стоит, но все места заняты. Проснулся где-то на «Алексеевской», смотрю – старуха стоит в другом конце вагона. Старая, седая, с варикозными ногами. Ну, думаю, сейчас кто-нибудь ей место уступит. Минуту так думал, а потом встал и пошел к ней. Отвел на свое место. И вот идем мы с ней мимо пассажиров. Медленно. Все вокруг молчат, животы на коленки положили и молчат. Журналы свои глянцевые читают так внимательно, как будто в них судьба их написана. Наушники с музыкой только что не на глаза натянули. А то и просто смотрят в пустоту внутри себя или обувь свою рассматривают. Грязную, как правило. Молодые, здоровые. Не очень молодые. Наверное, и не все здоровые. Ну, всё одно моложе и здоровее той старухи, которой за семьдесят. И ни у кого жопа даже не зачешется, чтобы подняться и место уступить. Вот когда мы едины. Не уступают москвичи, гости столицы, православные, мусульмане, иудеи, атеисты, католики, алкоголики, абстиненты, патриоты, космополиты, либералы, коммунисты. Все. Говорят слово «быдло» употреблять нехорошо. Это презрительное, плохое слово. Да, мне оно тоже не нравится. У нас есть и другие. Жлобы и хамы. Гопота и суки. Пидарасы, наконец. Да, именно пидарасы. В плохом смысле этого слова. Вот Лужков запрещает парад пидарасов, которые в хорошем смысле. Я бы тоже запретил. Но убежден, что необходимо устроить другой парад. Дать каждому, кто не уступает место старику или инвалиду в общественном транспорте в руки плакат с надписью «пидарас», построить этих людей в колонны и под охраной водить по улицам Москвы. Без разноцветных шариков. А за ними мыть мостовую из поливальных машин, как за пленными немцами. Некому будет смотреть этот парад со стороны – почти все мы пойдем в колоннах. И не только в Москве. И в первых рядах пусть идет Юрий Михалыч, депутаты, министры и премьер-министры. Не потому, что они не уступают места, а потому… да все и так знают почему. Да и кого мы могли выбрать, если и сами…
|
|
(75 comments | comment on this)
|
| Thursday, June 25th, 2009
| |
8:22 pm
|
|
Проходя по Новокузнецкой улице, наблюдал, как милиционер притиснул животом своим недетским продуктовую палатку к стене девятиэтажного дома так, что у ней внутри пакеты с чипсами стали лопаться. А на продавщице так и вовсе лица не было. Милиционер губищи в окошко просунул и говорит, говорит повелительное. Деньги сует. А она бедная и ответить ничего не может – так ее плющит. Только рот раскрывает как пойманная рыба на песке. Если бы у милиционера на поясе рация вдруг не заговорила, и он не отодвинулся… Но палатка все равно на выброс. Ребра гнутые, чипсы в труху…
|
|
(5 comments | comment on this)
|
| Tuesday, June 23rd, 2009
| |
10:56 pm
|
Возле дома перекладывают бордюрные камни. Не знаю почему. Может потому, что неделю назад их красили и теперь настала пора их выбросить.
Пришли рабочие. Один с отбойным молотком, а остальные два… тоже пришли. Сидят, курят. Смотрят, как народ обходит того, который молотком асфальт ломает. Идет мимо них дама с очень строгим лицом. Проплывает даже. И вот она уже почти проплыла и показалась корма – огромная, как у круизного лайнера состоящего из множества палуб, на которых и бассейн, и духовой оркестр, и бар с коктейлями, и загорелые блондинки, загорающие в полосатых шезлонгах. И эта корма так туго обтянута белыми брюками, что…
- Ты смотри, Леша, как она жопу-то насупила, - тихонько замечает один из рабочих другому. И выталкивает губами в сторону этой кормы колечко дыма.
|
|
(18 comments | comment on this)
|
| Saturday, June 20th, 2009
| |
11:34 pm - ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ МУЗЕЙ
|
продолжение
В холле второго этажа висит подвешенный к потолку макет тяжелого четырехмоторного бомбардировщика с педальным приводом, конструкции А. И. Привлекательного. Самолет этот был сконструирован в конце позапрошлого века и принял активное участие в боевых действиях за кулисами театра первой мировой войны. Четыре тренированных велосипедиста, прошедшие курс летной подготовки, и получившие звание прапорщиков, разгоняли этот самолет в воздухе до крейсерской скорости в пять верст в час при попутном ветре. При противном ветре самолет вперед лететь не мог, но зато и не падал, превращаясь в вертолет. Каждый летчик-велосипедист крутил педали одного из четырех пропеллеров. Для усиления крутящего момента велосипедисты раскручивали большие маховые колеса, сделанные из самых легких сортов железа, а эти колеса, в свою очередь, через специальные червячные редукторы вращали пропеллеры. К сожалению, именно маховые колеса были наиболее уязвимыми местами бомбардировщика. Противник из специальных зенитных рогаток выстреливал палки в колеса или просто бросал палки с земли, поскольку самолет летел низко, на высоте двух, редко трех, метров. Еще одним узким местом было бомбометание, которое осуществлялось вручную. Имея небольшую скорость бомбардировщик часто не успевал улетать с места взрыва бомб. Экипажу приходилось бросать бомбы как можно дальше от самолета. В неразберихе боя бомбы зачастую бросались в самые разные стороны, и редкий вылет обходился без потерь в личном составе и технике. Самым, однако, большим недостатком конструкции было четное количество членов экипажа, делавшее трудным, если не невозможным управление в бою. Голосованием нельзя было решить даже такие простые вопросы как выбор направления полета или бомбометания. В то время как правое крыло летело вперед, левое могло изо всех сил крутить педали в обратную сторону. Честно говоря, все эти недостатки А.И. Привлекательный предвидел еще на стадии проектирования, да и жена его неоднократно предупреждала, что выбросит к чертовой матери все эти крылья, пропеллеры, колеса и на порог не пустит его собутыльников-велосипедистов, но конструктор так увлекся процессом, что не смог остановиться…
продолжение следует
|
|
(32 comments | comment on this)
|
| |
8:07 pm - ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ МУЗЕЙ
|
продолжение
Фотографии synthesizer
В зале часов всё тикает на множество ладов. Если бы часы умели летать и летали бы знойным июльским днем над зарослями времени, над травинками секунд, кустиками минут и деревцами часов, то как раз получился бы такой разнобой – то мелкое, точно воробьиное тиканье карманных и наручных хронометров, то мелодичный, соловьиный перезвон настольных или каминных часов, украшенных фигурками бронзовых купидонов или пастушек, а то и низкое, шмелиное гудение настенных и напольных бастионов времени с тяжелыми маятниками и вычурными стрелками.
Одно из центральных мест в экспозиции занимает уникальная коллекция часов, выпущенная к трехсотлетию дома Романовых. Коллекция эта, по замыслу ее создателя, знаменитого мастера Павла Муре, должна иллюстрировать виды разного времени, существовавшие в начале прошлого века в Российской империи. Вот щегольские московские часики с цепочкой и множеством брелоков, показывающие столичное время – быстрое, суетливое, состоящее из одних секунд и минут. Для губернского времени были свои часы – без ненужных подробностей вроде минут, но с непременным указанием на циферблате завтрака, обеда и двух ужинов – одного в гостях, а другого – дома, перед сном. Ну, а для уездного времени собирали совсем простые механизмы. Укажут на них где день, а где ночь и более никаких отметок не делают.
В витрине с часами иностранных марок выделяются изяществом французские карманные часы, показывающие потехе час. Да и какой потехе… К счастью, крышка, на которой гравирована картина потех предусмотрительно обращена к стене, чтобы дети всего этого ненароком не увидали. Шею свернешь, пока рассмотришь рисунок.
продолжение следует
|
|
(2 comments | comment on this)
|
| |
6:54 pm - ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ МУЗЕЙ
|
продолжение
Фотография synthesizer
На третьем этаже, среди космических аппаратов целеустремленно ходит строгая бабушка в брючном костюме с внуком лет пяти. Бабушка подводит его к большому макету межпланетной станции Венера-1 и читает ребенку пояснительную табличку. Тот внимательно ковыряет пальцем в носу. Прочитав, она поворачивается к внуку и спрашивает:
- Ну, Алеша, скажи – что такое Венера? Ведь мы с тобой читали книжку. Помнишь книжку с картинками?
Алеша молчит, переминается с ноги на ногу, вздыхает так тяжко, что у макета орбитальной станции «Мир», подвешенной под потолком, шевелятся солнечные батареи и наконец произносит:
- Бабушка, у меня живот чешется, - и стиснув ладошками свой пятикопеечный живот, он изо всех сил выпячивает его бабушке.
продолжение следует
|
|
(2 comments | comment on this)
|
| |
12:52 pm - КАШИРА
|
|
| |
12:40 pm - КАШИРА
|
|
|
|
|
|
