synthesizer

Варшавское шоссе у станции метро "Южная". Сначала посадили тюльпаны. Дали им взойти и тут же все разрыли. Собственно, никто и не хотел как лучше. Просто делали как всегда.

Мало, кто знает, что навоз божьих коровок - самое эффективное удобрение на свете, поскольку совмещает в себе питательные свойства обычного навоза и птичьего помета, гуано. Лучше всех это знают муравьи - они собирают этот удивительный навоз для подкормки цветочных тлей, которых они разводят для получения сладкой пади. В России, первым обратил внимание на ценные свойства насекомого навоза в начале девятнадцатого века русский энтомолог-самоучка Карл Федорович фон Лямке, предки которого приехали к нам еще при Екатерине Великой. В своем имении под Саратовом он разводил божьих коровок и собирал их навоз. Это был титанический труд. Достаточно сказать, что одна обыкновенная русская семиточечная божья коровка, даже если ее кормить на убой тлями, дает в сутки не более десятка миллиграмм навоза. Бразильская двадцатидвухточечная дает всего лишь в полтора раза больше. Насобирав несколько грамм драгоценного удобрения, Карл Федорович принялся его исследовать. Посредством экстракции хлороформом, перегонки экстракта с водяным паром и его дробной кристаллизации, ученый выделил действующее вещество навоза, которое назвал гуанозином. К известному слову гуано он прибавил имя своей супруги Зинаиды, которая ко времени открытия гуанозина сбежала от Лямке, не вынеся постоянного присутствия божьих коровок в супе, чае и супружеской постели. Экспериментируя с растворами гуанозина, ученый выяснил, что микродозы вещества помогают живым организмам не стареть. Поливая раствором гуанозина помидорную рассаду, Лямке вывел сорт вечнозеленых помидоров. Случайно этого раствора налакался котенок, живший в доме Карла Федоровича, и на всю жизнь так и остался котенком. Сам Лямке, будучи страшно рассеянным, как и все естествоиспытатели, не заметил этого, но его экономка, молодая и шустрая бабенка, будучи в курсе всех экспериментов с гуанозином… Через три года неустанных экспериментов с котятами, щенками и женщинами бальзаковского возраста была выведена и запатентована формула эликсира Лямке. Финансовые перспективы предприятия представлялись столь блестящими, что даже неверная супруга Карла Федоровича, легкомысленная Зинаида, прослышав об этих самых перспективах, уже была готова вернуться к нему… Все погубила нелепая случайность. В один прекрасный день Лямке перепутав графины перед обедом по ошибке выпил тройную дозу эликсира и его биологические часы не только остановились, но и пошли в обратную сторону, причем с такой скоростью, что уже через месяц тридцатипятилетний Карл Федорович в возрасте восемнадцатилетнего безусого юнца ушел из дому куда глаза глядят, унося с собой формулу своего гениального открытия. Дальнейшая судьба его неизвестна. По непроверенным данным он окончил свои дни эмбрионом в утробе солдатской вдовы, крестьянки деревни Петровки Галичского уезда Костромской губернии Прасковьи Ивановны Калюжной. Что же касается гуанозина, то он был вновь открыт через много лет, совершенно другими людьми, в другой стране и с совершенно другими свойствами.

Синее молоко сумерек. Из оврага выполз язык тумана и слизывает один придорожный куст за другим.

Безлунная ночь. В глухом переулке подслеповатый фонарный столб пытается рассмотреть нетрезвого мужчину, спящего у его ноги.

Глухой переулок. Старый, кривоногий фонарный столб изо всех сил пытается оттолкнуть обнимающего его рукой нетрезвого мужчину. Другой он пытается расстегнуть молнию на брюках. Не получается. Ни у столба, ни у мужчины.

Безлунная ночь. Фонарный столб с омерзением вглядывается в лужу, оставленную нетрезвым мужчиной у подошвы его, и без того гнилой, деревянной ноги в драной обмотке из рубероида.

майское тепло…
посреди опухшего воздуха
цветущий тополь

заспанное утро…
опухший воздух вокруг
цветущего тополя

заспанное утро…
вокруг цветущего тополя
опухший воздух

изогнулась
стрелка спидометра...
превращается
ветровое стекло
в ураганное

все краснее
стрелка спидометра...
отшатываются в испуге
придорожные фонари

крупнее дрожь
стрелки спидометра...
превращается
ветровое стекло
в ураганное

Пишут, что главу управы Бескудниковского района задержали при получении взятки. Три месяца он продержался на этой должности. Интересно, что его предшественник продержался на ней четыре месяца и тоже был задержан при получении взятки. Видимо, это место проклятое. Надо консерваторию управу переносить. Или уж тогда новых глав управы задерживать сразу, в момент назначения. Они еще и спасибо скажут, что не дали им оступиться. Я думаю, что это справедливо не только для глав управ. Взять, к примеру, губернаторов. Да что губернаторы…

Смотрел по пятому каналу передачу Александра Архангельского. Говорили там… о культуре. Кто ее должен и не хочет финансировать. Впрочем, не в деньгах дело. Одна, без сомнения умная, тетенька, сказала, что половину или больше библиотек нужно сократить. Надо оставить несколько крупных и по интернету устроить всем желающим доступ ко всем этим книжным богатствам. Это, конечно, всё так. Я и сейчас пользуюсь бумажными книгами в случае крайней нужды, а уж в библиотеки и подавно не хожу много лет. Но тут я подумал о детях. Им, понятное дело, родители купят электронные читалки и закачают туда все собрания сочинений всех тургеневых, чеховых и шекспиров какие есть на свете. Но как быть с детскими библиотеками? По этому случаю вспомнился мне вот какой разговор. Один сельский батюшка мне как-то говорил о своих сельчанах, не посещающих храм – они убеждали его, что регулярно молятся дома. Ну, да. Молятся. Даже лбы расшибают, когда бьют поклоны. С другой стороны они взрослые люди – это их личное дело, где и как молиться. Могут и вовсе этого не делать. Библиотека от храма мало отличается. Особенно детская. Я до сих пор помню свою первую библиотеку и библиотекаршу, и запах книжной пыли, и толстые потрепанные тома на полках и ни с чем не сравнимое удовольствие оттого, что роешься в старых книгах… Все это, конечно, сантименты. Умрут библиотеки. И детские умрут. Вопрос времени. Будет одна большая всемирная электронная библиотека. Но будут ли дети молиться дома? Особенно после того, как вырастут.

ветер утих…
щурясь от яркого света
прикрывая лапкой глаза
оплетает паук паутиной
солнечный луч

развиднелось…
осторожно
боясь обжечься
вплетает паук в паутину
солнечные лучи

солнце садится…
осторожно
боясь обжечься
вплетает паук в паутину
последний солнечный луч

солнце садится…
обжигаясь
дуя на лапки
вплетает паук в паутину
последний солнечный луч

ветер утих…
солнечный луч в паутину
осторожно вплетает паук