Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Михаил Бару  «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Это книга о русской провинции. О той, в которую редко возят туристов или не возят их совсем. О путешествиях в маленькие и очень маленькие города с малознакомыми и вовсе незнакомыми названиями вроде Южи или Васильсурска, Солигалича или Горбатова. У каждого города своя, неповторимая и захватывающая история с неповторимыми людьми, тайнами, летописями и подземными ходами. Эта книга о провинциальных окнах с резными наличниками внутри которых герань в горшках, румяные пироги с капустой, рябиновые наст...


Михаил Бару  «33 марта, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «33 марта, или Провинциальные записки»

Увидеть российскую глубинку такой, какова она есть, во всей ее неказистой полноте — и при этом не просто понять, проникнуться, умилиться, но еще и описать так, чтобы все эти чувства не выглядели ни вымученными, ни фальшивыми, умеют единицы. И Михаил Бару — из их числа.
Отправляясь в какие-то совсем уж несусветные, ни к какому Золотому кольцу даже близко не прилежащиее русские городки и деревеньки, он ухитряется подметить в них все — от смешной вывески на крыше амбара до трогательного названия ...


Михаил Бару  «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»
Михаил Бару «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»

Внимательному взгляду "понаехавшего" Михаила Бару видно во много раз больше, чем замыленному глазу взмыленного москвича, и, воплощенные в остроумные, ироничные зарисовки, наблюдения Бару открывают нам Москву с таких ракурсов, о которых мы, привыкшие к этому городу и незамечающие его, не могли даже подозревать.
Родившимся, приехавшим навсегда или же просто навещающим столицу посвящается и рекомендуется.


Михаил Бару  «Цветы на обоях»
Михаил Бару «Цветы на обоях»

Стилистически восходящие к японским хокку и танка поэтические миниатюры давно получили широкое распространение в России, но из пишущих в этой манере авторов мало кто имеет успех, сопоставимый с Михаилом Бару из Подмосковья. Его блистательные трех- и пятистишья складываются в исполненный любви к людям, природе, жизни лирический дневник, увлекательный и самоироничный.


Михаил Бару  «Дамская визжаль»
Михаил Бару «Дамская визжаль»

Перед вами неожиданная книга. Уж, казалось бы, с какими только жанрами литературного юмора вы в нашей серии ни сталкивались! Рассказы, стихи, миниатюры… Практически все это есть и в книге Михаила Бару. Но при этом — исключительно свое, личное, ни на что не похожее.
На первый взгляд кажется, что весь Бару — в словах. Что он от них отталкивается и к ним же возвращается. На первый взгляд...
Да, он иногда цепляется за слово, играет с ним, жонглирует. Но вдруг от этих его игр становится свежо, зябк...


(no subject)



    Вечером шел мелкий, как крупа, злой снег. Большая среднеазиатская овчарка Зайка сидела в конуре, на охапке сена, и смотрела на окна дома, где горели разноцветные огоньки новогодних гирлянд. Зайкой ее звали потому, что по паспорту она была Грета, но заходивший к Аникиным почти каждый день занять пятьдесят, или, сколько получится, рублей, сосед Толик звал ее Зойкой, в честь своей тещи. «Не в честь, а в вычесть», как он не уставал поправлять. Когда Светка, жена Аникина, воспитывала за разные провинности Грету веником, которого собака изо всех сил старалась бояться, то ругала ее Зойкой, а когда чесала за ухом, то Зайкой. Оказалось, что это очень удобно – менять всего одну букву вместо того, чтобы менять выражение целого лица или настроение. Поскольку Светка была женщиной доброй и чаще чесала собаку за ухом, чем лупила веником, то Грета незаметно для себя и окружающих превратилась в Зайку. Больше всего этому превращению был рад сосед Толик. И волки были не в курсе, что над ними смеются, и овцы хохотали до упаду.Collapse )

(no subject)

Утренний поезд метро, везущий меня на работу, подкатывает к перрону как тошнота.

(no subject)

Между прочим, эти шнурки для очков – очень удобная вещь. Особенно для чтения в метро с пересадками. Уронил очки на грудь соседке, а другой рукой взял её за книжку. И ещё одна свободна. Пересаживайся сколько душе угодно. Или на работе вдруг присунет к тебе начальник своё лоснящееся от хорошей жизни лицо с вопросом, от которого ты отшатнёшься, да так, что очки у тебя с носа и свалятся. Или жена с тёщей… Что и говорить – удобная во всех смыслах вещь. Я этот шнурок носил целых полтора дня. А потом глянул на себя в противоположное окно вагона… Мало того, что свисающие за ушами части этого шнурка просто вылитые пейсы, так и выглядишь ты в нём так, что всякий глядя на тебя подумает (хорошо, если с сочувствием) – вот человек, который пьёт по вечерам кефир для улучшения работы кишечника, носит зимой тёплые кальсоны с начёсом и которого жена с тёщей… Страшная по своей откровенности вещь этот шнурок. Вот и получается, что это вовсе не шнурок для очков, а тот самый шнурок, который китайский император присылал своему впавшему в немилость подданному – удавись, мол, гад. И то, что тебе его прислал не китайский император, а купила в магазине супруга, дела никак не меняет, а даже и напротив…

(no subject)

На фотографиях фрагменты китайской ткани 18 века. Две фотографии с лицевой стороны, а одна изнанка. Из нее сшили стихарь, который носил соборный диакон в городе Лальске. Как может называться такая ткань? Я в музее Лальска спрашивал. Они не знают, но написали мне вот что: "Это - сплошная ручная вышивка шёлком и золотными нитями (т.е. : на простую нить наматывалась тончайшая металлическая проволока, здесь- скорее всего сплава золотистого цвета). Всё одеяние составлено из фрагментов этой вышивки, разной величины и формы. По подолу - полоса шёлковой камки красно-коричневого цвета с отделкой фестончатым кружевом из металлизированной нити."





(no subject)

Дорогие петербургские друзья и читатели моего журнала. В конце февраля издательство «Захаров» привезет меня в Фонтанный дом, поставит перед читателями, и я буду рассказывать вам о своей новой книге и вообще о том ,как я дошел до такой жизни, когда ни дня без строчки. Само собой и новая книжка моя будет продаваться. В Фонтанном доме есть два зала – малый и большой. Есть и еще один – меньше малого. Хочу у вас спросить – планируете ли вы прийти вечером, к примеру, в пятницу на такое мероприятие. Хотелось бы оценить количество тех, кто придет. Издательство тоже не хотело бы себе в убыток везти меня к вам. Вдруг вы не придете. Это ведь не просто билеты, привоз книг и все такое. Я ведь еще ем в дороге. Можно в комментариях под этим постом отметиться. Спасибо.

(no subject)

Вдруг кто-то знает какие теперь расценки за перевод технического текста с английского языка? Текст химический, если это важно, и не столько технический сколько научный. И не статья а книга.

(no subject)

Из описи конфискованного имущества бывшего Сибирского губернатора князя М. П. Гагарина. Москва 1721 г., апреля 13.

Ящичек китайской, в длину шесть вершков поперег четверть, с травками, цена два рубли. В нем ящичек же китайской маленкой, цена дватцать алтын, а в нем лепешечки красные, а какие нихто не знает и не ценено.

Штучка соломенка китайская по зеленой земле, цена рубль.

Другая штучка по бруснишной земле разных шелков, цена рубль.

Ларчик китайской черной, нарезан раковинами, о дву замках нутреных, у замков личины и скобы и наугольники медные; цена шесть алтын четыре деньги. А в нем китайских цветков маленьких восемьдесят шесть бумажек, да побольше тех сорок шесть бумажек, да средних четырнатцать, да большой руки дватцать две бумашки. А в тех бумашках во всякой бумашке по осми и по десяти и по двенатцати цветков; цена меньшим дватцать алтын, другим сорок шесть алтын, третьим по десяти денег бумашка, четвертым по два алтына. Семдесят бумажек таких же цветков средней руки, цена дватцать шесть алтын четыре деньги.


За три недели до составления описи Матвея Петровича повесили под окнами Юстиц-коллегии в городе Санк-Петербурге.

Цит. по: Болотина Н.Ю. "Еду я для торговаго своего промыслу". Китайские товары в России XVIII в. // Исторический архив, № 4. 2006

(no subject)

Интересная у нас история. В мае 1683 года вышел царский указ «За разговоры и письма в городах про прежнее смутное время наказывать батоги или кнутом». Смута кончилась в шестьсот тринадцатом, пусть даже и в восемнадцатом году, а разговоры о ней все не прекращались. Это все равно что во время перестройки наказывать за разговоры о большевистском перевороте. О чем можно было вспоминать столько лет...