Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Михаил Бару  «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «Повесть о двух головах, или Провинциальные записки»

Это книга о русской провинции. О той, в которую редко возят туристов или не возят их совсем. О путешествиях в маленькие и очень маленькие города с малознакомыми и вовсе незнакомыми названиями вроде Южи или Васильсурска, Солигалича или Горбатова. У каждого города своя, неповторимая и захватывающая история с неповторимыми людьми, тайнами, летописями и подземными ходами. Эта книга о провинциальных окнах с резными наличниками внутри которых герань в горшках, румяные пироги с капустой, рябиновые наст...


Михаил Бару  «33 марта, или Провинциальные записки»
Михаил Бару «33 марта, или Провинциальные записки»

Увидеть российскую глубинку такой, какова она есть, во всей ее неказистой полноте — и при этом не просто понять, проникнуться, умилиться, но еще и описать так, чтобы все эти чувства не выглядели ни вымученными, ни фальшивыми, умеют единицы. И Михаил Бару — из их числа.
Отправляясь в какие-то совсем уж несусветные, ни к какому Золотому кольцу даже близко не прилежащиее русские городки и деревеньки, он ухитряется подметить в них все — от смешной вывески на крыше амбара до трогательного названия ...


Михаил Бару  «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»
Михаил Бару «Записки понаехавшего, или Похвальное слово Москве»

Внимательному взгляду "понаехавшего" Михаила Бару видно во много раз больше, чем замыленному глазу взмыленного москвича, и, воплощенные в остроумные, ироничные зарисовки, наблюдения Бару открывают нам Москву с таких ракурсов, о которых мы, привыкшие к этому городу и незамечающие его, не могли даже подозревать.
Родившимся, приехавшим навсегда или же просто навещающим столицу посвящается и рекомендуется.


Михаил Бару  «Цветы на обоях»
Михаил Бару «Цветы на обоях»

Стилистически восходящие к японским хокку и танка поэтические миниатюры давно получили широкое распространение в России, но из пишущих в этой манере авторов мало кто имеет успех, сопоставимый с Михаилом Бару из Подмосковья. Его блистательные трех- и пятистишья складываются в исполненный любви к людям, природе, жизни лирический дневник, увлекательный и самоироничный.


Михаил Бару  «Дамская визжаль»
Михаил Бару «Дамская визжаль»

Перед вами неожиданная книга. Уж, казалось бы, с какими только жанрами литературного юмора вы в нашей серии ни сталкивались! Рассказы, стихи, миниатюры… Практически все это есть и в книге Михаила Бару. Но при этом — исключительно свое, личное, ни на что не похожее.
На первый взгляд кажется, что весь Бару — в словах. Что он от них отталкивается и к ним же возвращается. На первый взгляд...
Да, он иногда цепляется за слово, играет с ним, жонглирует. Но вдруг от этих его игр становится свежо, зябк...


(no subject)

Утром ехал на работу и видел, что на Каргопольской улице пять или шесть рабочих выламывают бордюры. Война войной, а обед - по расписанию.

(no subject)

Когда едешь по полупустым московским дорогам, начинаешь замечать то, чего раньше не замечал и не ощущал. ТТК асфальтирован отвратительно. Заплатка на заплатке. В пробках, когда медленно переставляешь колеса, этого не чувствуется, а теперь, когда скорость выше, сразу все и повылезало. Впрочем, это касается не только ТТК. К бордюрам претензий нет. Они стоят насмерть.

(no subject)

Наше отношение к туалетной бумаге никогда не будет прежним. Когда все закончится, те, кто все это переживет, будут упрекать молодежь в том, что она не экономит ее, рвет слишком большими кусками и вообще выбрасывает, вместо того, чтобы...

(no subject)

Теперь, как, собственно, и раньше, стало ясно, что свою фармацевтическую промышленность нужно развивать. Перифразируя слова Наполеона можно сказать, что тот, кто не хочет развивать свою фармацевтическую промышленность, будет вольно или не вольно развивать чужую. Раньше я думал, что нам могут перестать продавать лекарства или сырье для лекарств, которые здесь большая часть фармацевтических компаний превращает в таблетки и тогда нам настанет полный… Могут перестать продавать потому, что не любят Путина, не простят на Крыма – короче говоря, по тысяче разных причин связанных с политикой. Оказалось, что это может произойти потому, что там, где это сырье делают, просто все заболели или эта компания приказала долго жить или им самим этого сырья не хватает или по тысяче разных причин совершенно не связанных с политикой. Мы бы могли, имея свои фармацевтические предприятия полного цикла,* все это (например, производить вакцины в случае эпидемий или бактериологических войн) делать сами где-нибудь там, куда вирус не долетел. У нас такие места, я полагаю, есть в достаточном количестве. Где-нибудь на Алтае или в глухих местах Архангельской или Кировской губерний. Не в Москве или в Петербурге или в Нижнем. Теперь понятно, что это стратегические предприятия и места для них нужно выбирать так же тщательно, как выбирают места для строительства предприятий по получению оружейного плутония. Полагаю, что в будущем построят такие города, как, скажем, Саров, но с населением, стоящим не из физиков, а из сотрудников фармацевтических предприятий. Собственно, будущее уже пришло и надо в нем начинать обустраиваться. Безусловно, ничего это мы делать не будем, поскольку у властей другие приоритеты. Чиновники покудахчут, президент походит перед нами в оранжевом костюме с маской, примут десяток постановлений, которые никто не выполнит и все опять покроется болотной тиной до следующей эпидемии.

*На предприятиях полного цикла делают все от начала до конца – синтезируют активный фармацевтический ингредиент, а потом делают из него таблетки, растворы для инъекций и т.д. На большинстве наших предприятий просто делают таблетки из импортного сырья. Я работаю на предприятии полного цикла и таких предприятий у нас в России не просто мало, а очень мало, поскольку производство это сложное и для него необходимо дорогостоящее оборудование и высококвалифицированные специалисты, которых нужно долго готовить. Всю следующую карантинную неделю мы будем работать потому, что наша компания в списке тех предприятий, которые не должны останавливать производство, но мы в Москве и остановка производства может произойти по не зависящим от нас причинам в любой момент.

(no subject)

72.32 КБ

Фотографии synthesizer

    Неказистое темное бревно в одном из залов российского музея леса редко привлекает внимание посетителей, а зря. Мало кто знает, что из таких крепких дубовых бревен еще в Древней Руси делали чиновников – тиунов, подьячих, городских голов, их подголовников, волостных, уездных и других разнообразных начальников. Это только на первый взгляд такая идея кажется дикой и противоречащей здравому смыслу и защитникам зеленых насаждений. Если же разобраться… В Древней Руси леса росло – хоть заблудись. И самых ценных пород! Начальников же – всего ничего и экология была не в пример лучше нынешней, когда леса мало, а начальников совсем наоборот. Основная задача древнего начальника была простой – не суетиться, не давать руководящих указаний, не кричать, не снимать стружку, сидеть тихо в углу и не мешать севу озимых или обмолоту яровых. В обмен на эти нехитрые услуги начальника кормили, поили и укладывали спать с какой-нибудь ядреной Лукерьей или синеглазой Аграфеной или обеими сразу, если начальника мучила бессонница. Понятное дело, что при такой-то жизни ни один нормальный человек, если он не бесчувственный деревянный чурбан, не удержится, чтобы не мельтешить, не кричать, не снимать стружку и не побежать к худенькой Параше или зеленоглазой Фросе, наскучив Лукерьей или Аграфеной.
Первое упоминание о деревянном старосте встречается в новгородской берестяной грамоте тринадцатого века. Уже тогда этому бревну было более ста лет. Крестьянам одной из новгородских деревень он прослужил бы и еще сто, но… хоть и был начальник береза березой, а в последние лет десять-двадцать стали замечать, что правой веткой староста то в карман чей-нибудь незаметно залезет, то примется щекотать проходящих баб. Бревно-бревном, а за столько лет всё же сумел научиться безобразиям. Рассерчали мужики и прямо с живого начальника содрали бересту, отрубили правую ветку и сожгли.
    Все же это был случай исключительный. Большая часть деревянных начальников служила народу верой и правдой. За это их украшали затейливой резьбой, раскрашивали, а одному боярскому тиуну из Черниговского или Галицкого княжества даже сделали вставки из полированной карельской березы в голову, что свидетельствует о развитых связях между средневековыми славянами и чухной. Была, однако, и обратная сторона у этой деревянной медали. Очень страдали начальники от жуков-короедов и полосатых древесинников. На срезе головы деревянного подьячего времен Василия Темного, хранящегося в музее, хорошо видны ходы, проеденные насекомыми и спутавшие все годовые кольца*. От этого подъячий, и без того бывший тугодумом, совсем потерял всякую способность соображать. С другой стороны, по замерам выходит, что у него еще и голова была не с того боку затесана от самого рождения. Для избавления от насекомой напасти к командующим бревнам часто приставляли ручных дятлов, которые каждый день с утра и до вечера истребляли короедов и древесинников. Дятлов, кстати, так и называли – птица-секретарь. И еще одно. Как известно, в деревянной Руси часто случались пожары. За один московский пожар в царствование Ивана Грозного только губных старост, не считая целовальников**, натурально сгорело на работе более двух дюжин.
    Петр Алексеевич специальным указом запретил любое использование древесины для изготовления чиновников, поскольку лес ему нужен был для строительства флота. Впрочем, в самой первой редакции табели о рангах еще разрешалось брать такие нестроевые породы дерева, как осину, березу или липу для делания чинов младших классов вроде коллежских регистраторов и губернских секретарей. Через какое-то время запретили и это, дозволив наличие у чиновников отдельных деревянных частей тела вроде голов, рук, ног, но не более двух на один организм. А уж как началось строительство Петербурга, так и вовсе начальниками стали назначать только людей. Справедливости ради надо признать, что деревянные командиры еще долго сохранялись в глухой провинции, на Урале и в Сибири.
    В архивах иркутской или омской Чрезвычайной Комиссии современными исследователями найден документ, в котором описаны удивительные события, произошедшие в двадцать третьем году прошлого века в селе Верхние Красотищи. Пять лет крестьяне этого села успешно противостояли всем усилиям большевиков по установлению новой власти. В конце концов село брал штурмом кавалерийский полк с приданной артиллерией. Каково же было изумление красных, когда они наконец ворвались в избу деревенского старосты и увидели рассохшегося, покрытого толстой корой мужика с узловатыми ветками. На следствии выяснилось, что именно он успешно руководил обороной села все эти годы. Да что двадцать третий год! Уже после коллективизации в райцентре Нижний Глум Красноярского или Хабаровского края был распилен на дрова по приговору тройки деревянный секретарь партийной ячейки местной похоронной конторы. Состоя при этой должности не один год, этот секретарь умудрился даже обзавестись фамилией Безенчук. Ходили слухи, что у него был еще и брат, которого, однако, изловить не смогли. То ли успел он уйти в городской сад и там затеряться, то ли бросился с обрыва в местную речку и впал вместе с ней в Енисей или Амур – неизвестно.
    Теперь это все предания седой старины. От тех баснословных времен остались в русском языке пословицы и поговорки, смысл которых, хотя мы еще пользуемся ими, нам уже не вполне ясен. Поэтому, если услышите, что говорят вам «дубина стоеросовая» или «голова не с того боку затесана», а то и вовсе аттестуют «пень пнем» - знайте: чувствуют в вас начальника. Даже и не думайте сомневаться.

*Ботаники подсчитали – всего у подьячего было сто сорок восемь годовых колец. У деревьев годовые кольца, как известно, заменяют извилины, а поскольку они круговые, то дубы или березы могут думать свои мысли бесконечно. Потому и живут деревья гораздо больше нас с вами. Короеды же и полосатые древесинники своими ходами нарушают естественный ход мыслей деревьев, отчего последние начинают путать одни мысли с другими, сохнуть, покрываться лишайниками и гнить на корню.

** Должность целовальника ныне совершенно не используется в нашем государственном устройстве, а напрасно. В годы засух, неурожаев, репрессий, глада и мора обыватель, подступавший к властям с криком «Доколе!», был обычно встречаем целовальником, который обнимал и целовал бунтаря, обещая что все обойдется, наладится и устроится если не завтра, то послезавтра и уж в крайнем случае на следующей неделе. В целовальники брали народ губастый, с длинными руками. Бабы и вообще любили ходить к целовальникам по поводу и без повода. Когда их стали (не баб, а целовальников) делать деревянными, то поток жалобщиков к ним понемногу стал мелеть и совсем иссяк уже в царствование Михаила Федоровича.


Collapse )

(no subject)

Когда 15 марта 1931 года редактор «Нового мира» Вячеслав Полонский побывал на заседании государственной закупочной комиссии, записал в дневник: «Приобретает картины Богородского с его выставки. Предлагается лучшая из его работ: изображает трех женщин, несущих на голове кувшины с вином. Картина хороша: и остроумная композиция, <и> хорошие краски. Есть содержание. Рядом с этой картиной небольшой этюд, изображающий двух женщин, несущих корзины с навозом. Этюд –слабей. Я предлагаю первую. Трифонов (или Трофимов?), зав. Музеем Красной Армии, предлагает этюд. Просим мотивировать. – Видите ли, – говорит он, – я не знаю, какое значение сейчас имеет в Италии виноделие и вообще какую роль играет вино у итальянских трудящихся. У нас вино также не играет большой роли. Так что эта тематика нам далека. Навоз же нам ближе. Он ближе к советской тематике».

Цит. по: С.Г. Боровиков "Заклад". Саратов 2019 С.9

(no subject)

Позвонил мне сотрудник банка, в котором я получаю зарплату, и вкрадчивым голосом спросил:
– Удобно ли мне сейчас говорить?
– Вы, отвечаю, небось кредит мне предложить хотите?
– Да, хотим, и на очень выго…
Тут я его прервал и быстро, без перерыва, стал говорить:
– Ваш звонок очень важен для нас, но сейчас мамы нет дома, она вышла на пенсию, дети на работе, и поговорить с вами на интересующую вас тему может только жена, поскольку она решает вопросы, связанные с получением кредитов. К сожалению, она сейчас не может взять трубку, так как выщипывает брови, но вы, пожалуйста, оставайтесь на линии – как только она освободится, то сразу же с вами обсудит ваше невыгодное предложение.
В этом месте должна была заиграть музыка, какая обычно играет на линиях во всяких организациях, куда дозвониться невозможно. Понятное дело, что никакой музыки у меня не было, но в банке ее все равно не услышали бы, поскольку положили трубку.

(no subject)

– Самые сладкие помидоры – розовые, – сказала мне продавщица на рынке. – Хотите их с майонезиком, хотите со сметанкой в салате, а хотите – просто так поешьте – для души.