Ночью смотрел «Чайку». Прекрасная постановка не помню кого. Дорна чудесно играл Копелян, Тригорина – Яковлев, а Аркадину – Демидова. Ну и все остальные тоже прекрасные, прекрасные. Сидел и старался изо всех сил понять… Увы. Потом стал смотреть «Дядю Ваню» в постановке Кончаловского. Там, где дядя Ваня – Смоктуновский, а Бондарчук – Астров. «Дядю Ваню» я смотрел не для того, чтобы понять, а для удовольствия. Я эту пьесу как прочел много лет назад в первый раз – так и полюбил. Там каждому слову веришь. Даже и небу в алмазах. Кажется, я начинаю понимать - почему чеховские пьесы так любят актеры и режиссеры. У Антона Павловича между фразами, между словами, между знаками препинания даже, огромное количество воздуха, пространства. Канва у него как бы пунктиром намечена. А уж между этими точками играй что хочешь. Хоть целую жизнь можно сыграть. Вот они и играют кто во что горазд. Вроде и просто, а получается не у всех. Один в исподнем, на коньках выбежит, сальто-мортале изобразит в лучшем виде и… не получается, а другой вздохнет, пальцами по столу побарабанит и мороз по коже. Но теперь все больше в исподнем и на коньках. Просто по столу пальцами теперь не умеют. Столов, видать, тех уж нет. Сплошной пластик. А, может, и пальцы не тренируют. Да и вздыхают как-то сыто. Скучно вздыхают. Без огонька.
    А еще я подумал, что актеры чеховские пьесы должны ненавидеть. Это же как табель о рангах. Сыграла Аркадину или Заречную - жизнь удалась. Считай ты полковница или даже генеральша. Сыграла женскую прислугу или няньку... Младший сержантский состав. Между тем какая-то фря... У нее и нос картошкой, и голос визгливый. Только и достоинств, что с режиссером... Эх, да что там говорить. Да из нее Аркадина как из... Тьфу на нее. Дурища. А ты и умна, и хороша собой, и вообще и тем более. Вот и живи с этим. И год, и два, и всю жизнь. Умрешь и на поминках скажут: "Как она играла няньку в дяде Ване!" И скорчат кислую рожу в кармане.