На Садовом видел нищенку-таджичку (а может и узбечку - кто их разберет) с двумя замечательно замурзанными детишками. Они сидели цветастом на коврике. Дети сосредоточенно надували шарики, пускали слюни и размазывали их по щекам. Маманя же ихняя (косички, красные шальвары, серьги до плеч и все такое - симпатичная такая, чернобровая и кареокая, среднеазиатская молодуха) сидела, поджав под себя ноги и выставив вперед руку (вроде как Ильич на памятниках) монотонно напевала: "Падаттехристуради, падаттехристуради..."