Прослушал и просмотрел четыре или пять записей разных исполнений Аллегретто Седьмой Бетховена. Дирижеры и оркестры разные. Со стороны смотреть – так кажется, что в некоторых коллективах музыканты сами по себе играют, а дирижер сам по себе руками разводит. И все довольны. Музыканты тем, что у них все, как у людей – с дирижером во фраке, с бабочкой и запонками, и дирижер доволен – никто не скажет, что какой-нибудь рукосуй с горы. И только у Караяна все по-другому. Смотрят на него музыканты во время игры так, что сразу понятно – ошибись они хоть на одну сто двадцать четвертую тона выше или ниже… да что там – на одну двести сорок восьмую – и все. То есть совсем все. Он из каждого дуршлаг дирижерской палочкой сделает. Будут скрипичными и виолончельными смычками всю сцену после концерта подметать. То место, где сфальшивил, каждый по триста раз переиграет… нет, сначала еще двести раз перепишет ноты всей симфонии. Кто пожаловался родителям, детям, внукам или, паче чаяния, адвокату – тот будет дуть в бас-геликон до полного вакуума в легких. Наверное, по-другому и нельзя. Если, конечно, как говорил Михаил Михайлович, вас интересует результат.