?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
ВЕНЁВ
synthesizer


    На Красной площади тихо и туманно. Сонные куры, по случаю субботы, бродят молча, чтобы не будить своих и чужих хозяев. Молча крадется за ними черный, с белыми лапами, кот. Молча стоят старые, облупившиеся дома. В одном из домов, из окошка первого этажа, молча смотрит на кур большой и розовый игрушечный слон. Розовый мех его уже порядком вытерся, выцвел, но улыбается слон по-прежнему изо всех сил. На слона не мигая, молча смотрит с высокого белого постамента, голова Ильича, выкрашенная серебрянкой. Молчит колокольня разрушенной Николаевской церкви. Не молчат только березы, растущие у домов, у колокольни, у крашеной головы, у черного обелиска двум чекистам, но деревья разговаривают сами с собой, шепотом и такой скороговоркой, что как ни прислушивайся – ничего не разберешь. В Венёве много берез, да и само название города переводится с языка финно-угорских племен как Березов. Эти племена пришли сюда первыми. Венёвой они называли березу. Кроме этого нежно зеленого, покатого точно женское плечо, мягко округляющего губы и прохладного на языке слова, ничего от этих племен и не осталось. Вслед за ними пришли вятичи и радимичи, от которых не осталось даже и слова, а только многочисленные обломки глиняных горшков, рыболовные крючки, наконечники стрел и непременные женские височные кольца, чаще которых в наших провинциальных музеях встречаются только бивни да зубы мамонтов. Наверняка их донашивали женщины полян и древлян, вытеснившие вятичей с радимичами. Потом все как у всех: татары пришли – грабят, поляки пришли – тоже грабят, московские князья… нечего и говорить про московских князей. Про них, однако, и сейчас лучше помалкивать. Тут бы надо рассказать о золотом веке Венёва – ведь у каждого города было* такое время, когда он процветал. Но… не было в Венёве ни купцов-миллионеров, ни золотых приисков, не строились в городе ни дворцы, ни грандиозные соборы, не дымили заводы с фабриками и не прославились на всю Россию венёвские медовые пряники. То есть, один купец-миллионер был, но для того, чтобы им стать пришлось ему уехать в Москву. Что же до золота, то больше всего его на городском гербе – на золотой хлебной мере, что на нем нарисована. Впрочем, вместо золота в Венёве алмазы. Много алмазов. Вот только они мелкие и технические. Есть в городе завод по изготовлению алмазного инструмента. Но маленький. Немногим больше сотни человек там работает. Раньше было больше. Двести или даже двести пятьдесят. Про дворцы и говорить нечего. Зато стоял на Красной площади храм с высоченной красавицей колокольней. Полтора века простоял и… разобрали его в конце сороковых. Хотели и колокольню взорвать, да побоялись, что обломки на дома упадут. Теперь, само собой, хотят как лучше – то есть все восстановить или хотя бы колокольню отреставрировать, да получается как всегда, в том смысле, что денег нет… так не пойдет. Этак можно и до слез дойти, а надо бы наоборот. И повод есть – ведь не где-нибудь, а именно в Венёвском уезде родился знаменитый поручик Ржевский, герой бесчисленных анекдотов. Это все равно, что родина Штирлица, только того выдумал из головы писатель Семенов, а Сергей Семенович Ржевский был на самом деле. Правда, он не пил вина, терпеть не мог карт и даже не интересовался женщинами, но кто старое помянет… Вот кто мог бы стать градообразующим предприятием Венёва! Представляю себе ресторан под вывеской «Гусары, молчать!». Полусладкое шампанское «Наташа Ростова» и крепкая горькая настойка «Пьер Безухов». Отель с огромной бальной залой. На берегу реки Венёвки пристань с лодками, чтобы по ночам скрип уключин, женский визг и крики in vino veritas. И вот еще, как теперь говорят, бонус трек. Переночевал в отеле – на утро тебе свидетельство, что ты геройски провел ночь даже, если всю ночь спал как сурок. И в этом свидетельстве красивым почерком с вензелями о том, что ты выпил целое… нет, два целых и половинку озера шампанского и… чтобы все горничные, сколько их ни есть в отеле, написали каждая своим почерком – такой ночи у нее в жизни никогда не было. Даже если они в этот день были в отгуле и копали картошку у себя в огороде. И печать сургучная и вся рубашка в помаде. Одни мужские пенсионеры за такими свидетельствами выстроятся в очередь от той же Москвы до самого Венёва! А для женских… Мечты, мечты… В действительности же – сонные куры и голова Ильича на Красной площади.

    P.S. Если отъехать из Венёва километров на пять в направлении деревни Хрусловка, а потом уже без всякой дороги, по тропинке, подняться на высокий берег реки Осетр, пройти по заросшему саду, то как раз дойдете до заброшенной усадьбы. Раньше в ней был детский дом, а еще раньше жила Надежда Филаретовна фон Мекк. Не смотрите на эту разруху, на заросли крапивы, нахально лезущие в дом, на давно выплакавшие все стекла окна – не надо. Лучше представьте себе, как сидела в резной садовой беседке хозяйка усадьбы и читала письмо от Петра Ильича Чайковского: «Получил Ваше письмо, дорогая Надежда Филаретовна, и спешу ответить на него...». От реки Осетр тянет сыростью. Фон Мекк кутается в черную, с красными маками, вязаную шаль. По стволу высокой и узловатой сосны дятел рассыпает замысловатую дробь, и ее горошины катятся вниз, в заросли черничника. Дятла зовут Егор Тимофеевич, и он живет в усадьбе уже много лет. У него музыкальный слух. Тимофеич, как ласково зовет его хозяйка усадьбы, может настучать даже марш деревянных солдатиков из «Детского альбома». Надежда Филаретовна поднимает взгляд от письма и пытается представить себе своего дорогого и никогда невиданного друга. Какой он – ее Ильич? Наверное отменно деликатен, судя по письмам. Застенчив. Интересно – борода у него пушистая? Усы, наверное, колючие… Сидит за своим письменным столом и пишет, пишет… Все же Мартов несправедлив в своей критике Ильича… Неблагодарный. Но какова Инесса… При одном этом имени Надежду Филаретовну прошибает холодный пот. Она вздрагивает и просыпается: «Свят, свят, свят! Не Константиновна я! Филаретовна!» Фон Мекк глубоко вздыхает, крестится и берет в руки упавшее на землю письмо, чтобы продолжить чтение: «Вы хотите знать процесс моего сочинения? Знаете ли, друг мой, что на это отвечать обстоятельно довольно трудно…»


    * Написал, не думая, «было» и вы прочли «было» и ни у кого из нас даже вопроса не возникло – отчего же «было»?! Вдруг он именно сейчас, в эту самую минуту, и процветает? Неужто маленький провинциальный городок не может у нас процветать? Или вот-вот начнет процветать. Никто из вас не подумал мне: – Что ж ты каркаешь, гад, заранее… Да успокойтесь вы. Пошутил я. Читайте дальше. Все так и есть, как написано - было. Еще и быльем поросло.






  • 1
а вот бы реставрировать...

это вряд ли. я не уверен, что стали бы реставрировать в том случае, если бы это была усадьба самого Чайковского. слишком много у нас прошлого. слишком мало тех, кому оно интересно. история для нанешних властей (да и для большей части общества, в известной мере, тоже) - что-то вроде непрофильного актива. и прибыль извлечь нельзя, и продать подороже... черт с ней. пусть валяется. тем более, что это все не на виду. забытые и заброшенные углы. таких усадеб по России не сосчитать. в веневском музее на вопрос о помощи властей отказались даже и разговаривать. ни одного слова хорошего и сказать не можем.

ох. как жалко. просто хочется самой купить.

я думаю, что купить можно. наверняка местная администрация будет только рада. наск. мне известно такие случаи есть. иногда покупают, чтобы сделать из этих усадеб отели.

и смех и грех. я тут почитал - оказывается, этот дворец кто-то уже купил! вот, что пишет местный краевед " Довершает картину разрушения корявая надпись «Частная собственность», наспех намалеванная черной краской. - Мы даже не знаем, кому принадлежит сейчас дворец, – признается Денис Махель. – Краеведов и историков сторож с собакой сюда пускает, как говорится, «через раз», а хозяин с нами на контакт не выходит. Жаль, конечно. С каждым годом дворец все больше и больше ветшает."

Совершенно прекрасно! Уже и не ждешь таких вот непригубленных строк - "Не смотрите на эту разруху, на заросли крапивы, нахально лезущие в дом, на давно выплакавшие все стекла окна – не надо."

спасибо. там было очень тягостно. точно на кладбище. потому и написал - не смотрите.

Поздравляем! Ваш пост был отобран нашими корреспондентами и опубликован в сегодняшнем выпуске ljournalist'а.

Присоединяюсь к поздравлениям! Вот она, настоящая высокая проза…

Получается, для древлянок женские височные кольца - "секонд хенд"?..
Живая вода Ваш рассказ, Миша. Живая вода...

рад, что Вам, Лен, понравилось. но я думаю, что это просто вода:-) до живой ей еще далеко:-)

Да-а, печально. А ведь когда-то этот дом проктировали, строили, шторки в дом выбирали, к парадной повозки подьезжали, музыцировали, из окон в сад смотрели ... Если уж от этого ничего не остаётся, то что от нас останется. ...Хотя, вот Ржевский и сейчас живее всех живых :).

усадьба была очень хороша. вот как про нее пишут на сайте Венева http://www.veneva.ru/xruslovka1.html
"Отделка, обстановка и окраска ни одной из 24-х комнат дворца не повторяла другую. Точно известно, что там были дубовый и ореховый зал, "китайский" зал со стенами обитыми китайскими тканями, был зал отделанный под ясень, выкрашенные под серебро и золото, с мебелью из орехового дерева и карельской березы. Самой оригинальной была "зеркальная" комната - сплошь с зеркальными стенами, потолком и полом."
очень рекомендую заглянуть туда. масса интересного.
а то, что ничего не осталось - так это вообще печальная участь всех вещей. самое долговечное - доброе имя. Н.Ф. фон Мекк его по себе оставила.

Прочитала, что Максимилиан фон Мекк остался в Вашингтоне, пробовала в гугле найти какую-нибудь информацию о нём, но "фон Мекк" однозначно выдаёт сайты музыкальных сообществ. Да, действительно, Н.Ф. фон Мекк, память о себе оставила.

(Deleted comment)
рад, что Вам нравится.

славно написано.

рад, что тебе понравилось.

  • 1