Тогда простонародье несло в кабаки все, что у него было, и сидело в них до тех пор, пока, после опорожнения кошелька, и одежда и даже сорочки снимались и отдавались хозяину; после этого голые, в чем мать родила, отправлялись домой. Когда я в 1643 году в Новгороде остановился в любекском дворе, недалеко от кабака, я видел, как подобная спившаяся и голая братия выходила из кабака: иные без шапок, иные без сапог и чулок, иные в одних сорочках. Между прочим, вышел из кабака и мужчина, который раньше пропил кафтан и выходил в сорочке; когда ему повстречался приятель, направлявшийся в тот же кабак, он опять вернулся обратно. Через несколько часов он вышел без сорочки, с одной лишь парою подштанников на теле. Я велел ему крикнуть:
- Куда же делась его сорочка? Кто его так обобрал?
На это он с обычным их: "б... т... м...ть", отвечал:
- Это сделал кабатчик; ну, а где остались кафтан и сорочка , туда пусть идут и штаны.
При этих словах он вернулся в кабак, вышел потом оттуда совершенно голый, взял горсть собачьей ромашки, росшей рядом с кабаком, и, держа ее перед срамными частями, весело и с песнями направился домой.

Адам Олеарий, саксонец, секретарь и советник посольств Фридриха III к русскому царю и персидскому шаху (1633-1635, 1635-1639).

Цит. по кн. "Загадочная Московия" Записки западных дипломатов XV-XVII веков. АСТ, Москва, 2010.