Пишут, что по делу «Рособоронсервиса» произвели новые аресты. Пишут, что посредством этих арестов подбираются к зятю Сердюкова. Лет через сто или двести таких арестов подберутся к деверю и тестю. Их, конечно, к тому времени давно уже на этом свете не будет, но пришлют повестки правнучатым племянникам или племянницам куда-нибудь на Марс или на спутники Юпитера. Васильева под домашним арестом состарится, напишет пять или даже семь томов стихотворений о любви и…, но об этом никто не узнает. Ее забальзамируют лучшие бальзамировщики следственного комитета и на суде, до которого так дело и не дойдет, она будет выглядеть как живая. Сам Сердюков… О нем к тому времени все забудут. Как, собственно, и о «Рособоронсервисе» и об армии. Впрочем, юный праправнук Бастрыкина, роясь в бумагах своего прадеда, случайно найдет… или не найдет. И только Путин в своем потайном сейфе будет хранить настоящий компромат на Сердюкова: его свидетельство о рождении, выданное ленинградским Мебельторгом и стружку от полена, собранную аккуратной акушеркой.