Иногда, из каких-то заброшенных колодцев памяти всплывают вдруг картины далекого прошлого. Например, начало восьмидесятых. Январь. Трескучий мороз. Около пяти утра. Я поймал на улице какого-то частника на «копейке» и еду встречать тещу на Казанский вокзал. В машине холодно. Печка не работает. От нечего делать я отскребаю от инея боковое стекло. За окном темно. Кажется, что под редкими и тусклыми фонарями чуть теплее, но это только кажется. Где-то ближе к центру частник мой вдруг и говорит: - Заедем тут минут на пять в один переулок и дальше поедем. Успеем мы к твоему поезду – не сомневайся. Я и рта не успел раскрыть, как он свернул на какую-то полутемную улицу и мы быстро поехали по обледенелому асфальту, время от времени повизгивая тормозами. - Куда он меня везет? Здесь в город только одна дорога… - стал соображать я на манер Семена Семеновича Горбункова. – Да что с меня можно взять? Денег у меня с собой рублей пять… Еще полушубок на мне. Правда, из меха чебурашки. Правда, сильно поношенный. Про шапку из крашеного кролика и говорить нечего. От страха мои пять рублей свернулись в трубочку и забились в самый дальних угол кармана. Тут мы свернули в переулок и я увидел с свете фар трех мужчин и женщину, жавшихся к кирпичной стене какого-то складского помещения. Мне стало совсем не себе. - Посиди пока, - сказал водила, вылез из машины и подошел к женщине, закутанной в толстый пуховой платок поверх вязаной сиреневой шапки. На ногах у нее у нее были войлочные боты и полосатые толстые чулки. Трое мужчин стояли безучастно и к женщине не подошли. - Стало быть, они не заодно, - подумал я и мне немного полегчало. Буквально через несколько минут водитель вернулся и мы поехали на Казанский. - Понимаешь, сказал он – пишемся мы. На Дрюона. На «Проклятых королей». Талоны у нас есть, а отоварить… Суки. Утром к открытию придешь, а уже никакого Дрюона. Вот мы и сговорились по очереди стоять, с ночи. Тебя вот отвезу и вернусь свою вахту отстаивать. Рассветет и потеплее будет. Пять рублей во внутреннем кармане моего полушубка расслабились и вылезли из прорехи, в которую они уже успели наполовину спрятаться.