В прошлые выходные праздновали день милиции и маму, как ветерана, позвали на торжественный вечер по этому поводу. От города дали ей премию в тысячу рублей, а от района сувенирную чайную кружку и клетчатый плед в прозрачной сумке. Потом был банкет, на который мама вместе с другими ветеранами была приглашена. Самих ветеранов мама не любит. Не потому, что не любит, а потому, что глядя на них, потемневших, облупленных, высохших или расплывшихся… Посреди банкета подошел к ней новый и молодой начальник городского управления, представился и сказал, что по отзывам и ветеранов и тем, кто работал позже, мама руководила лучшей инспекцией по делам несовершеннолетних если не всех времен и народов, то, по крайней мере, большей части этих времен и этих народов. Сейчас как-то у них с несовершеннолетними дела обстоят… То есть несовершеннолетние есть, и преступлений больше, чем нужно, а вот раскрываемость почему-то меньше закрываемости. В несколько раз.
– В чем был секрет вашей работы? - спросил маму начальник.
Мама приободрилась, взяла шашку правды, которую всегда носит с собой и не вкладывает в ножны даже при встречах с детьми и внуками, и как рубанула:
- Да вы посмотрите на ваших инспекторов. Посмотрите на их толстые задницы! Разве человек с таким задом может бегать без устали по участку?! Разве такой человек не поленится прийти в каждую неблагополучную семью? Разве он догонит, при случае, малолетнего преступника? Таким задом только кресло греть, а не… Мы в свое время знали каждую собаку на своих участках. Мы за каждого ребенка…
Что-то она еще говорила, пока не заметила, что начальника уже и след простыл.