С удовольствием посмотрел фильм «Премия». Тогда, когда он вышел на экраны, меня от него тошнило, а теперь… Это возрастное, конечно. Так и захотелось выступить на каком-нибудь собрании, чтоб резануть правду-матку... Как все же хорошо и просто тогда было устроено. Ну, не то, чтобы хорошо, а вовсе и плохо, но просто. Справа белые, слева черные. Между ними серые, но они все равно черные. Вот наше общее огромное дело. Светлое и чистое, а вот твое частное, маленькое, не очень чистое, как рубашка, которая ближе к телу. И было стыдно признаться, что ты работаешь из-за денег, а не строишь вместе со всеми коммунизм. Теперь все цветное, у каждого свое и разное, а общего нет никакого. Ни большого ни маленького, ни чистого ни грязного, и признаться, что ты работаешь не из-за денег не то, чтобы стыдно, но… неловко и не остроумно. Собраний, на которых можно с трибуны резать правду-матку теперь и вовсе нет. То есть они есть, но лучше ее не резать, а то ты ее нарежешь, а потом к тебе подойдут, отберут нож и твое частное и маленькое станет на несколько частей меньше. Это от общего можно было отрезать сколько угодно – оно меньше не становилось, а от своего жалко. Почему-то такое ощущение, что нынешние времена подлее, хотя и лучше тех, но… Нет, это точно возрастное.