ЗА ТРАКТОРОМ ЧАСТЬ V
Когда я затевал поход за трактором, мне казалось, что надо наводить мостики между россиянами и украинцами, а сейчас я убедился в том, что для начала хорошо бы этих мостиков навести между украинцами и украинцами. И навести, как можно больше. Оказалось, что от Львова и Киева до Херсона и Донецка ничуть не ближе, чем от Киева до Москвы. И границу в этом случае на замок не запереть, поскольку граница эта проходит внутри каждого. Недавно я прочел в блоге Петра Вакса, с которым мы месяц назад попытались пойти за трактором «Употреблять в устной или письменной речи "На Украине" – такая же ошибка, как писать "Мне нравитЬся, что вы больны не мной" с мягким знаком. Независимо от привычки. Кто меня уважает, просто учтите это и пощадите мои чувства. Пишите "В Украине" или изобретайте эвфемизмы. А те, кто упорствует в написании "На...", пусть идут на свою страну и молчат там на тряпочку». Ну, предположим, кто-то и уйдет «на свою страну». Те, у кого есть своя отдельная страна. Сложнее с теми, у кого эта страна, Петр, с Вами общая. Да, в Херсоне некоторые пишут «на Украине». Некоторым не хочется в Евросоюз. Больше того – им жалко поваленных памятников Ленину. Кто-то хочет носить георгиевские ленточки, которые кое-кто презрительно называет «колорадскими» и думает, что это остроумно. Но и эти украинцы хотят видеть вашу общую страну сильной, свободной и богатой. И эти украинцы не хотят присоединяться к России, хотя и хотят жить с ней в дружбе. И эти украинцы хотят жить вместе на Украине или в Украине. Вот с ними и придется договариваться. С нами, россиянами, проще. Можно обидеться насмерть, можно ввести визовый режим, можно… Так оно, видимо, и будет между нашими странами в ближайшие годы. А вот с Херсоном так нельзя. И с Донецком тоже. И еще. Как всегда получилось длинно. На самом деле, получилось еще длиннее, но я сократил несущественные, с моей точки зрения, детали. И все равно придется набраться терпения, чтобы все прочесть. Что-то, быть может, покажется читателю нелогичным. Ну, да. Можно подумать, что нет логики только в мыслях обывателей, а в действиях политиков и государств она есть. Наверное , этот разговор хорошо бы прочесть лет через двести, когда все утихнет и успокоится. Сидя в кресле, покуривая трубку, если тогда их будут курить, и потягивая коньяк, если тогда его будут… Нет, такое будущее нам и к чему. Но и настоящее в таком виде, в котором оно сейчас, тоже оставлять не хочется. Короче говоря – наберитесь терпения и прочтите.
Галина Пономаренко Родилась и живет в Херсоне. После окончания общеобразовательной школы, поступила во Львовский Техникум Легкой Промышленности, получила специальность "конструктор-модельер верхней женской одежды". После окончания техникума год работала на Ужгородской швейной фабрике конструктором. Потом переехала в Херсон, где окончила университет и пришла работать в художественную школу. В ней преподает основы рисунка и живописи уже 28 лет.
Михаил Бару Прежде всего мне бы хотелось, чтобы Вы рассказали немного о себе. Кто Вы и что Вы. Как Вы оказались в Херсоне. Давно ли там живете. Начните, как говорится, издалека. В какой вы учились школе – украинской или русской? Почему в украинской или русской. Вы наполовину русская и наполовину украинка. Вы кем себя по национальности ощущаете? Или как когда? Вы думаете на каком языке? Раньше, при советской власти, в паспорте писали национальность. У Вас был советский паспорт? Если был, то какая там была национальность? В детстве Вам приходилось сталкиваться с украинским национализмом и националистами? В школе или в университете. Вы как-то пострадали от этого? Или Ваша семья.
Галина Пономаренко Мне 49 лет, я родилась в Херсоне. Мой папа этнический украинец, родом из Новосибирской области, Красноозерского района, деревня Веселовка, по паспорту был русским. Мои бабушка и дедушка по отцовской линии были тоже украинцами, но жили всегда в России. Насколько я помню из рассказов бабушки, жители этого села были когда-то депортированы в Сибирь. Жаль, что сейчас расспросить уже некого. Отец приехал в Херсон после службы в Армии, по приглашению свого дяди, который здесь работал агрономом. Мама моя уроженка Львовской области Радеховского района. Приехала в Херсон после окончания школы, как она рассказывала, на заработки. Познакомились они в маленьком поселке, в котором я родилась и выросла вместе с моим братом. Назывался этот поселок МИС, что в переводе значит Машиноиспытательная станция. В нашем поселке испытывались сельскохозяйственные машины, которые приезжали к нам из всего Советского Союза. Там мои родители работали - отец водителем автобуса, а мама - в агрономической лаборатории лаборантом. Мои родители были простыми людьми, со средним образованием, но очень любили читать и мечтали, чтобы их дети имели высшее образование.
Мне бы хотелось в двух словах рассказать о моем поселке. Это был Советский Союз в миниатюре. Сюда съезжались со всех концов Союза. Родители моих одноклассниц были кто откуда. Было много выходцев из России, из Западной Украины, а так же из Молдавии. У меня в детстве были две близкие подруги - у одной из них родители приехали в наш поселок из Киева, а у другой- из Запорожья. Дядя моего отца приехал из Новосибирска, а соседи мои были из Черкасской области. По составу наш поселок был разделен на два класса- это интеллигенция и простые рабочие, которые обслуживали окрестные поля и животноводческие фермы. Одна половина моих друзей были детьми интеллигенции (врачей и инженеров) , а другая - детьми доярок и трактористов. И мы все очень дружили и никто и никогда никого не делил на своих и чужих. Почему я об этом так много говорю, потому что , как мне кажется, это сыграло огромную роль в моем мировоззрении. Я жила в советское время, в поселке, где все были равны и имели одинаковые возможности. Я общалась с разными слоями населения и абсолютно одинаково чувствую себя в любом обществе среди любых национальностей. В моей семье всегда говорили только на русском языке, хотя на улицах и во дворах часто звучала речь вперемешку. Ну и как же без украинских и русских песен? У нас была музыкальная семья, все очень любили петь, поэтому меня отдали учиться игре на фортепиано. За столом всегда пели и русские, и украинские песни.
Училась я в советской школе. Тогда большинство школ было русскими, на тот момент в Херсоне было две или три украинские школы. В нашей тогдашней системе образования все предметы читались только на русском языке, иностранные языки мы начинали учить с 5 класса. Я учила французский. Английский так и остался для меня непознанным языком. Но как ни странно, украинский язык тогда давался в значительном объеме, так, что мы хорошо на тот момент знали и язык, и украинскую литературу. Шевченко, Леся Украинка, Тычина, Соссюра - это все оттуда, со школьной скамьи. И русская литература - ну как без нее! Я вообще считаю большой ошибкой нынешнего образования на Украине введение русской литературы в разряд зарубежной и чтение Пушкина и Лермонтова на украинском языке, кощунством.
Образование, которое мы тогда получили, до сих пор считаю самым лучшим и достойным всяческой похвалы. Это высокий уровень культуры, образованности, хорошие знания по всем предметам и в частности, в литературе - как в русской, так и в украинской. Я легко читаю, пишу и говорю по-украински, но думаю всегда по-русски. Почему родители меня отдали в русскую школу? Меня никогда это не волновало, как и моих сверстников. Мы считали, что так и должно быть.
Мое детство прошло в Херсоне, но так как моя мама была родом из Львовской области, то нас с братом туда часто возили в детстве и я проводила там летние и зимние каникулы.
Пару слов хочу остановиться на своих дедушках и бабушках. Родители отца, выходцы из Сибири. Мой дед ушел воевать в первые дни войны, бабушка на тот момент была беременна моим отцом, и мой дед никогда не видел свого сына. Дед пропал без вести в первые же дни войны. Бабушка почти сразу осталась вдовой, с маленьким сыном на руках. В годы военные и послевоенные моей бабуле пришлось работать на комбайне.
Дед Яков по маминой линии на фронте никогда не был. Зато он служил в австро-венгерской Армии. Дед мой был неразговорчивым человеком и не любил рассказывать о себе, может поэтому я так мало о нем знаю. Но моя бабушка рассказывала о том, как русские солдаты пришли к ним в дом и сказали отдать все, что есть в доме из еды. Бабушка очень плакала, потому что на руках было 5 маленьких детей, но никто ее не хотел слушать. Дед погрузил в телегу все, что нашли из съестного, взяли из дому подушки и одеяла на нужды советской Армии, и больше деда никто не видел. Позже бабушка узнала, что его депортировали в лагеря - без суда и следствия. Якобы за то, что пособничал бандеровцам. Когда я спрашивала деда, видел ли он бандеровцев, он сказал, что они прятались в лесах и иногда наведывались к ним. Их дом был на околице села, прямо под лесом, поэтому-то к ним часто и приходили. Из слов деда я поняла, что приходили все, кому нужны были продукты. Были и свои, и чужие. Еще я помню, как он сказал мне, что боялись всех, потому что те, кто выходил из леса, были вооружены и угрожали простому селянину. Не дашь продуктов, убьют бандеровцы, а дашь - потом убьют русские. Как говорила моя бабушка Олэна – «сувьеты». Как я поняла, время тогда было очень непростое и дед многого натерпелся, поэтому и не любил вспоминать про те времена. Из родного села русскими НКВДэшниками дед был депортирован в лагеря. К сожалению, я не знаю, где точно сидел мой дед, но мама говорила, что где-то за Уралом. Отпустили его домой после смерти Сталина, в 52 году. Вернулся домой он больным и обозленным. С тех пор дед ненавидел Россию и все, что было с ней связано.
Когда моя мама вышла замуж за моего отца, дед запретил ей возвращаться домой. Но когда родилась я, сердце его дрогнуло, и он позвал свою дочь, чтобы увидеть внучку и окрестить. Так я в год была крещенной в греко-католической церкви в мамином селе во Львовской области. Отца моего дед вся свою жизнь ненавидел. Никогда не забуду, как дед уже был прикован к постели, а мой отец ухаживал за ним. Он нес деду суп, который сам приготовил, чтобы покормить его, а дед бросил в него палку, на которую опирался. Отец вышел из его комнаты мокрый, на его одежде были остатки горячего супа, он сел на крылечке и горько заплакал. Тогда я поняла, что такое ненависть. Последние 10 лет своей жизни мой отец, русский по паспорту, прожил в селе у моей мамы. Но умер он на Херсонщине. Здесь он был гораздо счастливее и когда мы его, больного, перевезли сюда, он радовался, что вернулся к себе домой. Ему там было некомфортно. Он всегда себя там чувствовал чужаком.
По поводу национализма. Если честно, я долго вообще не понимала, что это такое. Впервые с этим понятием я столкнулась в 90-х годах во Львове. До этого времени я никогда и нигде не ощущала себя униженной или оскорбленной по национальному признаку. Ни в школе, ни в университете. Сразу после школы, в 1982 году, я поступила учиться в Львовский техникум легкой промышленности. Там все преподавание было на русском языке. В группе со мной учились девочки из разных регионов Советского Союза. То были города - Тюмень, Уфа, Горловка, Измаил, Дрогобыч, Ивано-Франковск, и конечно, Львов. Тогда все говорили на русском языке, хотя местные сельские девочки между собой говорили на украинском, и никто их не притеснял. Львов на тот момент 82-86 год был в своем большинстве русскоязычным городом.
После окончания техникума легкой промышленности во Львове, я проработала по направлению год в Ужгороде. Это Закарпатье. Потом снова вернулась домой в Херсон, закончила Херсонский государственный педагогический университет. Работаю все это время преподавателем в художественной школе.
Конечно, у меня был советский паспорт, ведь я жила в Советском Союзе. Национальность у меня всегда была одна - украинка. И я всегда себя ощущала украинкой. По крайнем мере, так было до теперешних событий в Украине.
Михаил Бару Хочу заметить «на полях», что мне чтение Пушкина и Лермонтова украинцами на украинском языке вовсе не кажется кощунством. Мы с Вами читаем, к примеру, Шекспира на русском. И никакого, можно сказать, кощунства при этом не происходит. Или вот еще пример. Известная каждому русскому песня «Вечерний звон», которую и наши родители и мы пели совсем не русского происхождения, а переведена, как известно, с английского Иваном Козловым. Что ж делать тем, кто русского не знает – читать переводы. Этак мы и японцев, любящих Достоевского, объявим кощунниками за то, что они его читают в японском переводе.
Галина Пономаренко Сделаю небольшую ремарку по поводу изучения русской литературы на украинском языке. Вы абсолютно правильно все написали о том случае, если украиноязычный гражданин или японец изучает русскую литературу на своем родном языке. Но тут есть одно большое и жирное но. 90% населения юго-востока Украины - это русскоговорящее население, которое думает и говорит в быту на русском языке. Мне лично было нетрудно перейти на украинский в связи с новыми правилами, введенными Министерством Образования по всеобщей украинизации. Но для моего мужа, который не учил никогда украинский язык-это большая проблема. И я знаю многих людей, для которых заполнение документации на украинском языке является сущим наказанием. Мой муж понимает украинский, но писать и читать на нем не умеет. Что касается наших теперешних школ. Там похожая ситуация. Дети дома с родителями говорят на русском, думают на русском, а русскую литературу, которая могла бы их многому научить и обогатить культуру их речи, они изучают на украинском. В результате, у них появляется стойкое отвращение к русской литературе как таковой. Почему русскоязычному ребенку не дать возможность хотя бы на выбор, по его желанию, изучать Пушкина на том языке, кторый считается родным для ребенка? Что получается? Вот они в 7 классе изучают "Песнь о Вещем Олеге" и сразу же на украинском. Он с трудом читается и на современном русском языке, мне кажется, а русскоязычному ребенку его сразу преподносят в украинском переводе, да еще и не в самом лучшем. В результате этот самый ребенок не понимает ни слова из того, что заучивает, вдобавок у него появляется стойкое отвращение к русской литературе. Я считаю, что это делается намеренно. Что происходит дальше? Все преподавание в школах сейчас идет на украинском языке. С одной стороны это хорошо - мы ведь считаем себя украинцами. Но что имеем на поверку? Русскоязычный ребенок больше изучает в школе украинский язык, который не является для него родным, а когда хочет писать по-русски, то получается полная безграмотность. Я много читаю в соц. сетях и вижу, как наши дети пишут еще кое-как на украинском, но на русском - это просто ужас! Тотальная безграмотность! Да что дети? Поголовная безграмотность среди студентов! Моя дочь заканчивала факультет журналистики в нашем Государственном университете. Ее группа делала газету их факультета. Я читала ее в черновом варианте и часто правила там ошибки. Это же просто кошмар! Вот до чего мы дошли в своем абсурде! В Херсоне на данный момент есть, если не ошибаюсь две русские школы, и это при том, что население на 90% говорят на русском. Все остальные школы украинские. Русскую литературу почти не изучают, буквально 2 часа в неделю, да ито репертуар там такой, что можно браться за голову. Вывод таков: имеем русскоязычное население, которое изучает украинский язык насильно, но которое на данный момент совсем не знает своего родного, русского языка и литературы. И процесс этот начался давно и постепенно, но во времена правления Ющенко дошел до абсурда. Вот в чем беда. Я считаю, что перекос в нашем образовании привел к тотальной безграмотности населения Украины. Это отмечаю не только я, но и учителя школ и высших учебных заведений. И я это хорошо вижу по тому, как к нам приходят работать молодые, совершенно безграмотные преподаватели. Благо, что хоть не литературу преподаем и не точные науки. Ведь когда я училась, всего было поровну и никто от этого не страдал. И грамотность была на высоком уровне. Значит, не оправдывает себя новая система украинизации на юго-востоке Украины. Происходит какое-то массовое оболванивание украинцев. И чем дальше, тем хуже. Образование сейчас уж слишком попадает под политику. Каждая новая власть начинает свою деятельность с переписывания учебников и всех школьных программ. И занимаются этим далеко не специалисты. Нет единой концепции, как учить украинцев. И раз в Украине сложилась такая ситуация с двуязычием, то нельзя делать вид, что этой проблемы не существует и надо ее решать, а не глушить. Ведь нашим детям жить еще в этой стране и мне не хотелось бы, чтобы мои внуки были безграмотными. Вот о чем я хотела вам написать.
Конечно, я согласна, что надо изучать украинский язык, раз мы живем на Украине. И так же считаю, что у нас должны быть 2 государственных языка, учитывая специфику нашего населения. Украинский язык должны знать здесь все-это бесспорно. Но, наверное надо продумать, как сделать так, чтобы новый украинец был грамотным на двух языках, а не так, как у нас теперь. Русскоязычный украинец говорит на русском, а пишет на украинском. Для этого нужно создавать какие-то комиссии по наведению порядка в Образовании. Но это должны быть высококвалифицированные специалисты и они должны учитывать двуязычие. Почему, например, не дать возможность русскоязычному ребенку выучить стих на выбор языка? Или еще лучше, выучить и на русском, и на украинском? Ведь он может совершенно спокойно изучить сначала то или иное произведение на языке оригинала и сам себе сказать, на каком языке ему понравилось больше ? Быть может, если ребенок, который ассоциирует себя, как украинец, захочет сам учить русскую литературу на украинском языке! Я этого не отрицаю. Но должна быть вариативность в изучении программы. Может я и ошибаюсь, но я так думаю.
Михаил Бару Хочу задать Вам вопрос, м.б. и выходящий за рамки нашего разговора, но. Как мне кажется, интересный. Как Вам удается или удавалось до нынешних событий ощущать себя украинкой, если Вы думаете и говорите по-русски, учились в русских учебных заведениях и русскую литературу читаете по-русски? Я так понимаю, что и круг Ваших знакомых состоит, в основном, из людей говорящих по-русски. Или я неправильно Вас понял и «украинка» в вашем понимании это не столько национальность – сколько гражданка Украины? Вот как мы в России все россияне – и русские, и украинцы, и якуты, и татары.
Вы пишете: «Впервые с этим понятием я столкнулась в 90-х годах, во Львове».
В чем, собственно, это выразилось, это столкновение? Вас как-то обидели или ущемили в правах, как человека русскоязычного или просто сделали вид, что не понимают по-русски, когда Вы к ним обратились?
Галина Пономаренко Почему я считаю себя украинкой, если училась в русской школе и говорю на русском языке? Сложный для меня вопрос. Да, все так, как вы написали. Есть две составляющие моего ответа. Первое-это бытовая сторона жизни. Ты живешь в русскоязычной семье, но знаешь, откуда твои родители, слышишь довольно часто во дворе украинскую речь и то, как наши бабушки и дедушки говорят на украинском. Когда я ходила в детский сад, мама вышила мне украинскую сорочку. Это была моя первая настоящая вышиванка. Я надевала ее строго по праздникам и очень ею гордилась. В саду мы изучали и украинские, и русские песни, а так же украинские обряды. Продолжилось это все в школе. Нам никогда не внушали, что мы русские. Я всегда знала, что я украинка и когда я получала паспорт, у меня не возникала идея написать в строке "национальность", что я русская. Мыслей таких у меня никогда не было.
Национализм. Впервые я столкнулась с этим явлением в 1992 году, когда мы с мужем прилетели во Львов к моей маме. Мы долго гуляли по городу и решили пообедать. Зашли в ресторан, но нас туда не пустили. Мы разговаривали по-русски. Нас тогда не захотели обслужить, сказали, что нет свободных мест, хотя ресторан был совершенно пустой. Муж был оскорблен до глубины души, а я думала, что это какое-то дурацкое недоразумение. Позже мы увидели, что когда мы в магазинах во Львове обращались на русском, на нас очень странно косились. Во времена моей учебы во Львове ничего подобного никогда не происходило. Изменения были и среди моих родственников. Многие из них пришли к нам посмотреть на моего мужа, до этого они его не видели. И когда он говорил с моими родственниками, они все в один голос стали ему делать замечания: "А что это ты не говоришь на украинском? Ты что, не украинец? Ты что, москаль?" Когда я была на Львовщине, то старалась разговаривать на украинском языке. Я считала это жестом вежливости по отношению к тем, кто ко мне обращался там. Но мой муж не знает украинского языка, за что и был подвержен насмешкам и замечаниям со стороны моей многочисленной родни. Уехал он оттуда с испорченным настроением.
Позже я во Львов неоднократно приезжала с маленькой дочкой и все чаще мне стали делать замечания на улицах, что я разговариваю с ребенком по-русски. С одним мужчиной в поезде я прямо-таки поругалась. Он мне стал выговаривать, почему это я с людьми разговариваю на украинском, а к своему ребенку обращаюсь по-русски? И таких замечаний с каждым годом во Львове становилось все больше и больше. Когда дочери было лет 9-10, она сама уже стала ко мне в автобусе обращаться на украинском языке, благо, что в школе его уже изучали. Она боялась, что на нее странно смотрели в автобусах и в маршрутках когда она говорила по-русски. Ребенок себя там чувствовал некомфортно.
В 2009 году я была в санатории, в Моршине, с дочкой. Русскоговорящего населения и тогда было достаточно много, в основном это все были приезжие из юго-востока Украины. Но отношение к нам, русскоговорящим, уже тогда изменилось в худшую сторону. Конечно, нам никто не делал замечания, на каком языке нам говорить. Но отношение как к пациентам было прямо-пропорционально твоему языку, на котором ты говоришь. Последней точной моего кипения было то, что к нам за стол в столовой посадили мужчину с двумя детьми. С ними он говорил исключительно на украинском языке, с западным акцентом. Ни разу за все время он с нами не поздоровался. Когда я спросила его детей, почему их папа с нами не разговаривает, они мне ответили, что их папа не любит русских. Слава богу, что этого дядечку с детьми пересадили вскоре за другой столик. Больше мы с ним не виделись. У меня была путевка на 24 дня, но я сбежала оттуда уже на 20-й день. Больше у меня нет желания туда ездить.
Михаил Бару За все эти годы ситуация у вас в Херсоне как-то менялась в худшую сторону по отношению к русскоязычному населению или вообще на эту тему никто и не думал, поскольку со времен СССР ничего не поменялось - как жили все мирно и дружно - так и жили. Не было в Херсоне никаких националистов, про "Правый сектор" никто и слыхом не слыхивал и вся эта головная боль появилась лишь после майдана?
Галина Пономаренко Никаких притеснений русскоязычного населения в моем родном городе никогда не было. У нас как говорили, так и говорят на русском языке. Есть преподаватели. которые хотят вести уроки на украинском, это их право и никто не ущемляет их и в этом. Моя подруга преподает психологию в университете. В начале лекции она всегда спрашивает, на каком языке ей читать лекцию. Мне кажется, что язык - это отнюдь не проблема в нашем регионе. Украинский сегодня – это уже не проблема.
По поводу Правого Сектора. До Майдана 2013 года мы вообще не знали, что это такое. Это появилось только на этом Майдане. В Херсоне я увидела этих людей, когда у нас свалили памятник Ленину. До этого волна таких "мирных" акций прокатилась по всей Украине. Мне кажется, сами Херсонцы такого бы не сделали. Это была хорошо спланированная операция. Мы с мужем были тогда в театре, подошли к снесенному памятнику уже после спектакля. То, что я увидела, меня повергло в шок. Ленин лежал растерзанный на земле, вокруг него веселилась пьяная молодежь. Мое внимание привлекли ребята одинаково неприметно одетые. Они все стояли будто над ситуацией. Ранее памятник стоял на высоком постаменте, а сам постамент на высокой мраморной плите. Так вот, когда мы подошли, ребята одинаковой наружности, примерно одного возраста, одетые во все черное, стояли сверху, на плите и наблюдали за ситуацией сверху. Было такое ощущение, что они следили за порядком, который сами же и установили. Наша херсонская молодежь стояла на поверженном Ленине и била по нему кувалдами, добивая памятник. Ленин лежал лицом вниз. Зрелище это было ужасное. Я прислушивалась к речи ребят. Внизу развлекалась херсонская молодежь, а те, кто были сверху, говорили на очень знакомом мне, западенском диалекте. Они были пьяны, пошатывались и кричали ребятам снизу: "Ну что, пацаны, много для вас сделал ваш Ленин?" Вечером я прочитала у моего друга в ФБ, что он был в тот момент, когда все это происходило. Он сказал, что видел, как приехали несколько автобусов, из них вышли какие-то организованные люди и все началось. Херсонцев было тоже много, но надо понимать, что это были не простые прохожие-зеваки, которые там оказались случайно, а они были там собраны преднамеренно и вели они себя очень уверенно и организованно. Друг написал, что среди незнакомцев были те, кто стоял по периметру происходящего, и что они друг другу показывали определенные знаки. По всему было видно, что именно они и руководят процессом, а херсонцы помогали им в этом.
До того, как снесли Ленина, на главной площади Херсона каждый день собирались митинги в поддержку майдана. Вот именно эти люди и были главной массовкой в свержении Ленина. Были херсонцы, которые пытались сопротивляться этому беззаконию, но их быстро оттеснили и избили. Было полное ощущение массового психоза. Это произошло 22 февраля. У меня еще неделю после увиденного был шок и у мужа тоже. Тогда-то мы поняли, что в наш город пришла беда. Позже странных не местных людей стали часто видеть и в других районах нашего города. Они легко узнавались по непривычному говору.
23 февраля Автомайданом был снесен памятник Ленину в Цюрупинске (Херсонская обл.) таким же способом. Чтобы не писать много, я высылаю вам видео. Там хорошо видно, что вся массовка стояла под флагами УПА и все, что они произносили - это все типичные речевки киевского майдана. Они их кричат и до сих пор. Несколько раз мы с мужем ходили на наш Антимайдан. Это были мирные протесты против фашизма, против вандализма и нацизма. Людей было примерно столько же, но люди туда приходили постарше. Через несколько дней наше новое правительство приняло постановление о запрете таких мероприятий. Это теперь называется призывом к сепаратизму и участники такого майдана теперь могут понести уголовную ответственность. Поэтому люди перестали ходить на такие митинги. Иногда, правда, там собираются представители коммунистов, но их митинги носят мирный характер. После Херсона волна антифашистских митингов пронеслась по Донецку, Харькову, Одессе. Если вы следите за новостями по Украине, то знаете, что все лидеры таких мероприятий сейчас арестованы и их обвиняют в сепаратизме.
Галина Пономаренко Родилась и живет в Херсоне. После окончания общеобразовательной школы, поступила во Львовский Техникум Легкой Промышленности, получила специальность "конструктор-модельер верхней женской одежды". После окончания техникума год работала на Ужгородской швейной фабрике конструктором. Потом переехала в Херсон, где окончила университет и пришла работать в художественную школу. В ней преподает основы рисунка и живописи уже 28 лет.
Михаил Бару Прежде всего мне бы хотелось, чтобы Вы рассказали немного о себе. Кто Вы и что Вы. Как Вы оказались в Херсоне. Давно ли там живете. Начните, как говорится, издалека. В какой вы учились школе – украинской или русской? Почему в украинской или русской. Вы наполовину русская и наполовину украинка. Вы кем себя по национальности ощущаете? Или как когда? Вы думаете на каком языке? Раньше, при советской власти, в паспорте писали национальность. У Вас был советский паспорт? Если был, то какая там была национальность? В детстве Вам приходилось сталкиваться с украинским национализмом и националистами? В школе или в университете. Вы как-то пострадали от этого? Или Ваша семья.
Галина Пономаренко Мне 49 лет, я родилась в Херсоне. Мой папа этнический украинец, родом из Новосибирской области, Красноозерского района, деревня Веселовка, по паспорту был русским. Мои бабушка и дедушка по отцовской линии были тоже украинцами, но жили всегда в России. Насколько я помню из рассказов бабушки, жители этого села были когда-то депортированы в Сибирь. Жаль, что сейчас расспросить уже некого. Отец приехал в Херсон после службы в Армии, по приглашению свого дяди, который здесь работал агрономом. Мама моя уроженка Львовской области Радеховского района. Приехала в Херсон после окончания школы, как она рассказывала, на заработки. Познакомились они в маленьком поселке, в котором я родилась и выросла вместе с моим братом. Назывался этот поселок МИС, что в переводе значит Машиноиспытательная станция. В нашем поселке испытывались сельскохозяйственные машины, которые приезжали к нам из всего Советского Союза. Там мои родители работали - отец водителем автобуса, а мама - в агрономической лаборатории лаборантом. Мои родители были простыми людьми, со средним образованием, но очень любили читать и мечтали, чтобы их дети имели высшее образование.
Мне бы хотелось в двух словах рассказать о моем поселке. Это был Советский Союз в миниатюре. Сюда съезжались со всех концов Союза. Родители моих одноклассниц были кто откуда. Было много выходцев из России, из Западной Украины, а так же из Молдавии. У меня в детстве были две близкие подруги - у одной из них родители приехали в наш поселок из Киева, а у другой- из Запорожья. Дядя моего отца приехал из Новосибирска, а соседи мои были из Черкасской области. По составу наш поселок был разделен на два класса- это интеллигенция и простые рабочие, которые обслуживали окрестные поля и животноводческие фермы. Одна половина моих друзей были детьми интеллигенции (врачей и инженеров) , а другая - детьми доярок и трактористов. И мы все очень дружили и никто и никогда никого не делил на своих и чужих. Почему я об этом так много говорю, потому что , как мне кажется, это сыграло огромную роль в моем мировоззрении. Я жила в советское время, в поселке, где все были равны и имели одинаковые возможности. Я общалась с разными слоями населения и абсолютно одинаково чувствую себя в любом обществе среди любых национальностей. В моей семье всегда говорили только на русском языке, хотя на улицах и во дворах часто звучала речь вперемешку. Ну и как же без украинских и русских песен? У нас была музыкальная семья, все очень любили петь, поэтому меня отдали учиться игре на фортепиано. За столом всегда пели и русские, и украинские песни.
Училась я в советской школе. Тогда большинство школ было русскими, на тот момент в Херсоне было две или три украинские школы. В нашей тогдашней системе образования все предметы читались только на русском языке, иностранные языки мы начинали учить с 5 класса. Я учила французский. Английский так и остался для меня непознанным языком. Но как ни странно, украинский язык тогда давался в значительном объеме, так, что мы хорошо на тот момент знали и язык, и украинскую литературу. Шевченко, Леся Украинка, Тычина, Соссюра - это все оттуда, со школьной скамьи. И русская литература - ну как без нее! Я вообще считаю большой ошибкой нынешнего образования на Украине введение русской литературы в разряд зарубежной и чтение Пушкина и Лермонтова на украинском языке, кощунством.
Образование, которое мы тогда получили, до сих пор считаю самым лучшим и достойным всяческой похвалы. Это высокий уровень культуры, образованности, хорошие знания по всем предметам и в частности, в литературе - как в русской, так и в украинской. Я легко читаю, пишу и говорю по-украински, но думаю всегда по-русски. Почему родители меня отдали в русскую школу? Меня никогда это не волновало, как и моих сверстников. Мы считали, что так и должно быть.
Мое детство прошло в Херсоне, но так как моя мама была родом из Львовской области, то нас с братом туда часто возили в детстве и я проводила там летние и зимние каникулы.
Пару слов хочу остановиться на своих дедушках и бабушках. Родители отца, выходцы из Сибири. Мой дед ушел воевать в первые дни войны, бабушка на тот момент была беременна моим отцом, и мой дед никогда не видел свого сына. Дед пропал без вести в первые же дни войны. Бабушка почти сразу осталась вдовой, с маленьким сыном на руках. В годы военные и послевоенные моей бабуле пришлось работать на комбайне.
Дед Яков по маминой линии на фронте никогда не был. Зато он служил в австро-венгерской Армии. Дед мой был неразговорчивым человеком и не любил рассказывать о себе, может поэтому я так мало о нем знаю. Но моя бабушка рассказывала о том, как русские солдаты пришли к ним в дом и сказали отдать все, что есть в доме из еды. Бабушка очень плакала, потому что на руках было 5 маленьких детей, но никто ее не хотел слушать. Дед погрузил в телегу все, что нашли из съестного, взяли из дому подушки и одеяла на нужды советской Армии, и больше деда никто не видел. Позже бабушка узнала, что его депортировали в лагеря - без суда и следствия. Якобы за то, что пособничал бандеровцам. Когда я спрашивала деда, видел ли он бандеровцев, он сказал, что они прятались в лесах и иногда наведывались к ним. Их дом был на околице села, прямо под лесом, поэтому-то к ним часто и приходили. Из слов деда я поняла, что приходили все, кому нужны были продукты. Были и свои, и чужие. Еще я помню, как он сказал мне, что боялись всех, потому что те, кто выходил из леса, были вооружены и угрожали простому селянину. Не дашь продуктов, убьют бандеровцы, а дашь - потом убьют русские. Как говорила моя бабушка Олэна – «сувьеты». Как я поняла, время тогда было очень непростое и дед многого натерпелся, поэтому и не любил вспоминать про те времена. Из родного села русскими НКВДэшниками дед был депортирован в лагеря. К сожалению, я не знаю, где точно сидел мой дед, но мама говорила, что где-то за Уралом. Отпустили его домой после смерти Сталина, в 52 году. Вернулся домой он больным и обозленным. С тех пор дед ненавидел Россию и все, что было с ней связано.
Когда моя мама вышла замуж за моего отца, дед запретил ей возвращаться домой. Но когда родилась я, сердце его дрогнуло, и он позвал свою дочь, чтобы увидеть внучку и окрестить. Так я в год была крещенной в греко-католической церкви в мамином селе во Львовской области. Отца моего дед вся свою жизнь ненавидел. Никогда не забуду, как дед уже был прикован к постели, а мой отец ухаживал за ним. Он нес деду суп, который сам приготовил, чтобы покормить его, а дед бросил в него палку, на которую опирался. Отец вышел из его комнаты мокрый, на его одежде были остатки горячего супа, он сел на крылечке и горько заплакал. Тогда я поняла, что такое ненависть. Последние 10 лет своей жизни мой отец, русский по паспорту, прожил в селе у моей мамы. Но умер он на Херсонщине. Здесь он был гораздо счастливее и когда мы его, больного, перевезли сюда, он радовался, что вернулся к себе домой. Ему там было некомфортно. Он всегда себя там чувствовал чужаком.
По поводу национализма. Если честно, я долго вообще не понимала, что это такое. Впервые с этим понятием я столкнулась в 90-х годах во Львове. До этого времени я никогда и нигде не ощущала себя униженной или оскорбленной по национальному признаку. Ни в школе, ни в университете. Сразу после школы, в 1982 году, я поступила учиться в Львовский техникум легкой промышленности. Там все преподавание было на русском языке. В группе со мной учились девочки из разных регионов Советского Союза. То были города - Тюмень, Уфа, Горловка, Измаил, Дрогобыч, Ивано-Франковск, и конечно, Львов. Тогда все говорили на русском языке, хотя местные сельские девочки между собой говорили на украинском, и никто их не притеснял. Львов на тот момент 82-86 год был в своем большинстве русскоязычным городом.
После окончания техникума легкой промышленности во Львове, я проработала по направлению год в Ужгороде. Это Закарпатье. Потом снова вернулась домой в Херсон, закончила Херсонский государственный педагогический университет. Работаю все это время преподавателем в художественной школе.
Конечно, у меня был советский паспорт, ведь я жила в Советском Союзе. Национальность у меня всегда была одна - украинка. И я всегда себя ощущала украинкой. По крайнем мере, так было до теперешних событий в Украине.
Михаил Бару Хочу заметить «на полях», что мне чтение Пушкина и Лермонтова украинцами на украинском языке вовсе не кажется кощунством. Мы с Вами читаем, к примеру, Шекспира на русском. И никакого, можно сказать, кощунства при этом не происходит. Или вот еще пример. Известная каждому русскому песня «Вечерний звон», которую и наши родители и мы пели совсем не русского происхождения, а переведена, как известно, с английского Иваном Козловым. Что ж делать тем, кто русского не знает – читать переводы. Этак мы и японцев, любящих Достоевского, объявим кощунниками за то, что они его читают в японском переводе.
Галина Пономаренко Сделаю небольшую ремарку по поводу изучения русской литературы на украинском языке. Вы абсолютно правильно все написали о том случае, если украиноязычный гражданин или японец изучает русскую литературу на своем родном языке. Но тут есть одно большое и жирное но. 90% населения юго-востока Украины - это русскоговорящее население, которое думает и говорит в быту на русском языке. Мне лично было нетрудно перейти на украинский в связи с новыми правилами, введенными Министерством Образования по всеобщей украинизации. Но для моего мужа, который не учил никогда украинский язык-это большая проблема. И я знаю многих людей, для которых заполнение документации на украинском языке является сущим наказанием. Мой муж понимает украинский, но писать и читать на нем не умеет. Что касается наших теперешних школ. Там похожая ситуация. Дети дома с родителями говорят на русском, думают на русском, а русскую литературу, которая могла бы их многому научить и обогатить культуру их речи, они изучают на украинском. В результате, у них появляется стойкое отвращение к русской литературе как таковой. Почему русскоязычному ребенку не дать возможность хотя бы на выбор, по его желанию, изучать Пушкина на том языке, кторый считается родным для ребенка? Что получается? Вот они в 7 классе изучают "Песнь о Вещем Олеге" и сразу же на украинском. Он с трудом читается и на современном русском языке, мне кажется, а русскоязычному ребенку его сразу преподносят в украинском переводе, да еще и не в самом лучшем. В результате этот самый ребенок не понимает ни слова из того, что заучивает, вдобавок у него появляется стойкое отвращение к русской литературе. Я считаю, что это делается намеренно. Что происходит дальше? Все преподавание в школах сейчас идет на украинском языке. С одной стороны это хорошо - мы ведь считаем себя украинцами. Но что имеем на поверку? Русскоязычный ребенок больше изучает в школе украинский язык, который не является для него родным, а когда хочет писать по-русски, то получается полная безграмотность. Я много читаю в соц. сетях и вижу, как наши дети пишут еще кое-как на украинском, но на русском - это просто ужас! Тотальная безграмотность! Да что дети? Поголовная безграмотность среди студентов! Моя дочь заканчивала факультет журналистики в нашем Государственном университете. Ее группа делала газету их факультета. Я читала ее в черновом варианте и часто правила там ошибки. Это же просто кошмар! Вот до чего мы дошли в своем абсурде! В Херсоне на данный момент есть, если не ошибаюсь две русские школы, и это при том, что население на 90% говорят на русском. Все остальные школы украинские. Русскую литературу почти не изучают, буквально 2 часа в неделю, да ито репертуар там такой, что можно браться за голову. Вывод таков: имеем русскоязычное население, которое изучает украинский язык насильно, но которое на данный момент совсем не знает своего родного, русского языка и литературы. И процесс этот начался давно и постепенно, но во времена правления Ющенко дошел до абсурда. Вот в чем беда. Я считаю, что перекос в нашем образовании привел к тотальной безграмотности населения Украины. Это отмечаю не только я, но и учителя школ и высших учебных заведений. И я это хорошо вижу по тому, как к нам приходят работать молодые, совершенно безграмотные преподаватели. Благо, что хоть не литературу преподаем и не точные науки. Ведь когда я училась, всего было поровну и никто от этого не страдал. И грамотность была на высоком уровне. Значит, не оправдывает себя новая система украинизации на юго-востоке Украины. Происходит какое-то массовое оболванивание украинцев. И чем дальше, тем хуже. Образование сейчас уж слишком попадает под политику. Каждая новая власть начинает свою деятельность с переписывания учебников и всех школьных программ. И занимаются этим далеко не специалисты. Нет единой концепции, как учить украинцев. И раз в Украине сложилась такая ситуация с двуязычием, то нельзя делать вид, что этой проблемы не существует и надо ее решать, а не глушить. Ведь нашим детям жить еще в этой стране и мне не хотелось бы, чтобы мои внуки были безграмотными. Вот о чем я хотела вам написать.
Конечно, я согласна, что надо изучать украинский язык, раз мы живем на Украине. И так же считаю, что у нас должны быть 2 государственных языка, учитывая специфику нашего населения. Украинский язык должны знать здесь все-это бесспорно. Но, наверное надо продумать, как сделать так, чтобы новый украинец был грамотным на двух языках, а не так, как у нас теперь. Русскоязычный украинец говорит на русском, а пишет на украинском. Для этого нужно создавать какие-то комиссии по наведению порядка в Образовании. Но это должны быть высококвалифицированные специалисты и они должны учитывать двуязычие. Почему, например, не дать возможность русскоязычному ребенку выучить стих на выбор языка? Или еще лучше, выучить и на русском, и на украинском? Ведь он может совершенно спокойно изучить сначала то или иное произведение на языке оригинала и сам себе сказать, на каком языке ему понравилось больше ? Быть может, если ребенок, который ассоциирует себя, как украинец, захочет сам учить русскую литературу на украинском языке! Я этого не отрицаю. Но должна быть вариативность в изучении программы. Может я и ошибаюсь, но я так думаю.
Михаил Бару Хочу задать Вам вопрос, м.б. и выходящий за рамки нашего разговора, но. Как мне кажется, интересный. Как Вам удается или удавалось до нынешних событий ощущать себя украинкой, если Вы думаете и говорите по-русски, учились в русских учебных заведениях и русскую литературу читаете по-русски? Я так понимаю, что и круг Ваших знакомых состоит, в основном, из людей говорящих по-русски. Или я неправильно Вас понял и «украинка» в вашем понимании это не столько национальность – сколько гражданка Украины? Вот как мы в России все россияне – и русские, и украинцы, и якуты, и татары.
Вы пишете: «Впервые с этим понятием я столкнулась в 90-х годах, во Львове».
В чем, собственно, это выразилось, это столкновение? Вас как-то обидели или ущемили в правах, как человека русскоязычного или просто сделали вид, что не понимают по-русски, когда Вы к ним обратились?
Галина Пономаренко Почему я считаю себя украинкой, если училась в русской школе и говорю на русском языке? Сложный для меня вопрос. Да, все так, как вы написали. Есть две составляющие моего ответа. Первое-это бытовая сторона жизни. Ты живешь в русскоязычной семье, но знаешь, откуда твои родители, слышишь довольно часто во дворе украинскую речь и то, как наши бабушки и дедушки говорят на украинском. Когда я ходила в детский сад, мама вышила мне украинскую сорочку. Это была моя первая настоящая вышиванка. Я надевала ее строго по праздникам и очень ею гордилась. В саду мы изучали и украинские, и русские песни, а так же украинские обряды. Продолжилось это все в школе. Нам никогда не внушали, что мы русские. Я всегда знала, что я украинка и когда я получала паспорт, у меня не возникала идея написать в строке "национальность", что я русская. Мыслей таких у меня никогда не было.
Национализм. Впервые я столкнулась с этим явлением в 1992 году, когда мы с мужем прилетели во Львов к моей маме. Мы долго гуляли по городу и решили пообедать. Зашли в ресторан, но нас туда не пустили. Мы разговаривали по-русски. Нас тогда не захотели обслужить, сказали, что нет свободных мест, хотя ресторан был совершенно пустой. Муж был оскорблен до глубины души, а я думала, что это какое-то дурацкое недоразумение. Позже мы увидели, что когда мы в магазинах во Львове обращались на русском, на нас очень странно косились. Во времена моей учебы во Львове ничего подобного никогда не происходило. Изменения были и среди моих родственников. Многие из них пришли к нам посмотреть на моего мужа, до этого они его не видели. И когда он говорил с моими родственниками, они все в один голос стали ему делать замечания: "А что это ты не говоришь на украинском? Ты что, не украинец? Ты что, москаль?" Когда я была на Львовщине, то старалась разговаривать на украинском языке. Я считала это жестом вежливости по отношению к тем, кто ко мне обращался там. Но мой муж не знает украинского языка, за что и был подвержен насмешкам и замечаниям со стороны моей многочисленной родни. Уехал он оттуда с испорченным настроением.
Позже я во Львов неоднократно приезжала с маленькой дочкой и все чаще мне стали делать замечания на улицах, что я разговариваю с ребенком по-русски. С одним мужчиной в поезде я прямо-таки поругалась. Он мне стал выговаривать, почему это я с людьми разговариваю на украинском, а к своему ребенку обращаюсь по-русски? И таких замечаний с каждым годом во Львове становилось все больше и больше. Когда дочери было лет 9-10, она сама уже стала ко мне в автобусе обращаться на украинском языке, благо, что в школе его уже изучали. Она боялась, что на нее странно смотрели в автобусах и в маршрутках когда она говорила по-русски. Ребенок себя там чувствовал некомфортно.
В 2009 году я была в санатории, в Моршине, с дочкой. Русскоговорящего населения и тогда было достаточно много, в основном это все были приезжие из юго-востока Украины. Но отношение к нам, русскоговорящим, уже тогда изменилось в худшую сторону. Конечно, нам никто не делал замечания, на каком языке нам говорить. Но отношение как к пациентам было прямо-пропорционально твоему языку, на котором ты говоришь. Последней точной моего кипения было то, что к нам за стол в столовой посадили мужчину с двумя детьми. С ними он говорил исключительно на украинском языке, с западным акцентом. Ни разу за все время он с нами не поздоровался. Когда я спросила его детей, почему их папа с нами не разговаривает, они мне ответили, что их папа не любит русских. Слава богу, что этого дядечку с детьми пересадили вскоре за другой столик. Больше мы с ним не виделись. У меня была путевка на 24 дня, но я сбежала оттуда уже на 20-й день. Больше у меня нет желания туда ездить.
Михаил Бару За все эти годы ситуация у вас в Херсоне как-то менялась в худшую сторону по отношению к русскоязычному населению или вообще на эту тему никто и не думал, поскольку со времен СССР ничего не поменялось - как жили все мирно и дружно - так и жили. Не было в Херсоне никаких националистов, про "Правый сектор" никто и слыхом не слыхивал и вся эта головная боль появилась лишь после майдана?
Галина Пономаренко Никаких притеснений русскоязычного населения в моем родном городе никогда не было. У нас как говорили, так и говорят на русском языке. Есть преподаватели. которые хотят вести уроки на украинском, это их право и никто не ущемляет их и в этом. Моя подруга преподает психологию в университете. В начале лекции она всегда спрашивает, на каком языке ей читать лекцию. Мне кажется, что язык - это отнюдь не проблема в нашем регионе. Украинский сегодня – это уже не проблема.
По поводу Правого Сектора. До Майдана 2013 года мы вообще не знали, что это такое. Это появилось только на этом Майдане. В Херсоне я увидела этих людей, когда у нас свалили памятник Ленину. До этого волна таких "мирных" акций прокатилась по всей Украине. Мне кажется, сами Херсонцы такого бы не сделали. Это была хорошо спланированная операция. Мы с мужем были тогда в театре, подошли к снесенному памятнику уже после спектакля. То, что я увидела, меня повергло в шок. Ленин лежал растерзанный на земле, вокруг него веселилась пьяная молодежь. Мое внимание привлекли ребята одинаково неприметно одетые. Они все стояли будто над ситуацией. Ранее памятник стоял на высоком постаменте, а сам постамент на высокой мраморной плите. Так вот, когда мы подошли, ребята одинаковой наружности, примерно одного возраста, одетые во все черное, стояли сверху, на плите и наблюдали за ситуацией сверху. Было такое ощущение, что они следили за порядком, который сами же и установили. Наша херсонская молодежь стояла на поверженном Ленине и била по нему кувалдами, добивая памятник. Ленин лежал лицом вниз. Зрелище это было ужасное. Я прислушивалась к речи ребят. Внизу развлекалась херсонская молодежь, а те, кто были сверху, говорили на очень знакомом мне, западенском диалекте. Они были пьяны, пошатывались и кричали ребятам снизу: "Ну что, пацаны, много для вас сделал ваш Ленин?" Вечером я прочитала у моего друга в ФБ, что он был в тот момент, когда все это происходило. Он сказал, что видел, как приехали несколько автобусов, из них вышли какие-то организованные люди и все началось. Херсонцев было тоже много, но надо понимать, что это были не простые прохожие-зеваки, которые там оказались случайно, а они были там собраны преднамеренно и вели они себя очень уверенно и организованно. Друг написал, что среди незнакомцев были те, кто стоял по периметру происходящего, и что они друг другу показывали определенные знаки. По всему было видно, что именно они и руководят процессом, а херсонцы помогали им в этом.
До того, как снесли Ленина, на главной площади Херсона каждый день собирались митинги в поддержку майдана. Вот именно эти люди и были главной массовкой в свержении Ленина. Были херсонцы, которые пытались сопротивляться этому беззаконию, но их быстро оттеснили и избили. Было полное ощущение массового психоза. Это произошло 22 февраля. У меня еще неделю после увиденного был шок и у мужа тоже. Тогда-то мы поняли, что в наш город пришла беда. Позже странных не местных людей стали часто видеть и в других районах нашего города. Они легко узнавались по непривычному говору.
23 февраля Автомайданом был снесен памятник Ленину в Цюрупинске (Херсонская обл.) таким же способом. Чтобы не писать много, я высылаю вам видео. Там хорошо видно, что вся массовка стояла под флагами УПА и все, что они произносили - это все типичные речевки киевского майдана. Они их кричат и до сих пор. Несколько раз мы с мужем ходили на наш Антимайдан. Это были мирные протесты против фашизма, против вандализма и нацизма. Людей было примерно столько же, но люди туда приходили постарше. Через несколько дней наше новое правительство приняло постановление о запрете таких мероприятий. Это теперь называется призывом к сепаратизму и участники такого майдана теперь могут понести уголовную ответственность. Поэтому люди перестали ходить на такие митинги. Иногда, правда, там собираются представители коммунистов, но их митинги носят мирный характер. После Херсона волна антифашистских митингов пронеслась по Донецку, Харькову, Одессе. Если вы следите за новостями по Украине, то знаете, что все лидеры таких мероприятий сейчас арестованы и их обвиняют в сепаратизме.