В Осташкове услыхал я от директора местного краеведческого музея о знаменитом рецепте постных осташковских щей со снетками. Снеток, как известно, есть озерная форма корюшки и точно также пахнет свежими огурцами. В этом смысле именно жители Осташкова, а не Твери, как можно было бы подумать, чувствуют себя культурной столицей Тверской губернии. Селигерский же снеток, вылавливаемый в районе Осташкова, хоть и меньше петербургской корюшки, но, в отличие от последней, обладает гораздо бóльшими и очень выразительными глазами. Точно так же, как и грибы в Рязани. Побывать в Осташкове и не поесть щей, не заглянуть в глаза снетку…
    Но вернемся к рецепту. Для щей необходим сушеный снеток и квашеная капуста. Капусту несколько часов томят, а снеток предварительно замачивают в воде… Квашеной капусты у меня не было. Ну какая, спрашивается, квашеная капуста в середине июня. К середине июня вся молочная кислота, которая придает ей приятную кислинку, превращается в серную. Снетка мне тоже не удалось купить. Отчего-то в тот день, что я был Осташкове, им не торговали. Зато была в изобилии свежая вобла. Пахучая и мягкая, в собственном рыбьем жиру. И я решил свернуть в сторону от проторенной осташковцами кулинарной дороги.
    Самое сложное в моем рецепте – очистить от чешуи, костей, внутренностей несколько рыбин и не съесть их. Особенно, если они с икрой. Непосредственно перед очисткой и потрошением воблы необходимо, от греха подальше, вынести из дома все пиво. Все остальное просто. Очищенные спинки воблы, бросаем в кастрюлю с холодной водой на полчаса. Свежую капусту и картошку нарезаем, как для обычных щей. Отдельно пассеруем репчатый лук, морковь и помидоры. К ним же, слегка обжаренным, добавляем ложку муки и еще немного обжариваем. В кипящую воду бросаем капусту, картошку и спинки воблы, вытащенные из соленой воды. Чуть позже туда же отправляются пассерованные лук, морковь, помидоры и свежий сладкий, нарезанный соломкой, болгарский перец. Для полноты картины прибавляем душистый перец горошком, немного черного жгучего и, только что сорванный с грядки, мелко нарезанный укроп, за которым посылаем на огород поднятую по тревоге жену. После этого варим щи еще одну или полторы минуты, газ выключаем, кастрюлю накрываем крышкой и нетерпеливо ходим вокруг нее где-то около часа, а лучше двух, мешая щам настаиваться. Через полчаса, не выдержав, открываем крышку, зачерпываем половником красную дымящуюся гущу с кусочками воблы, подставляем под половник глубокую тарелку, наливаем, добавляем столовую ложку деревенской сметаны…
    Другой на этом месте и на голубом глазу рассказал бы вам, что язык можно проглотить, что ароматный пар щекочет ноздри до изнеможения, а я вам скажу чистую правду. Не горькую, но совершенно невкусную. Щи получились именно те, о которых у нас говорят – ни рыба, ни мясо. Их только в пост и есть, чтобы без всякого удовольствия. По правде говоря, я это понял еще тогда, когда добавил к щам болгарский перец. Просто не хотел заранее расстраиваться. Потому и велел жене срочно принести из огорода побольше укропа, чтобы убить запах воблы и рыбьего жира в щах. Нет, конечно, щи почти не пахнут воблой, но рыба превратилась в какой-то разваренный слабосоленый хек или даже минтай… Одно меня утешает – воблу я извел не всю, а несколько бутылок темного английского эля, предусмотрительно убранных в подвал, уже охладились до нужной температуры. Хотя… если бы жена принесла из огорода побольше укропа и сделала бы это быстрее и при этом не показывала бы всем своим видом, что ничего у меня не получится…