Откатится наш бронепоезд на запасной путь, а то и в тупик, и будем мы в нем стоять, бегая на станцию за кипятком и переспрашивая тех, кто в соседних теплушках, о том, что говорят в штабном вагоне – скоро ли поедем и в какую сторону. Те, кто пошустрее и помоложе будут пролезать под вагонами, бегать по путям, смотреть на другие поезда и даже вскакивать на их подножки. Те, кто постарше и те, у кого проблемы с ногами, будут сидеть у окошек, смотреть, как проносятся мимо другие, скоростные поезда, вздыхать, вспоминать, что однажды они уже проезжали эту станцию и думать… или не думать. Просто вздыхать. Время от времени наш паровоз будет свистеть, выпускать клубы пара, железные буфера между вагонами будут громко лязгать и по вагонам будут проносить бледную и бескровную надежду, которую помощники начальника поезда специально будут держать в искусственной коме, чтобы она, не ровен час, не отдала Богу душу. Кое-кто из пассажиров, проходя мимо штабного вагона, подберет с земли обертку от сыра «Бри» и пустую бутылку из-под «Бордо», и попытается устроить скандал и даже митинг, но ему быстро объяснят, что обертку и бутылку подбросили из другого, перпендикулярного нашему, поезда и для того, чтобы пассажир быстрее понял это, ударят бутылкой по голове. По станционному громкоговорителю будут объявлять, что фирменный поезд «Россия – Внутренняя Монголия» снова задерживается отправлением на неопределенное время. Пассажиров просят не беспокоиться и продолжать стирать портянки. К чему я это все рассказал… Да к тому, что именно сейчас мне со всей ясностью открылось – наш министр обороны есть тайный агент японской и австралийской разведок, поскольку именно он, пусть и не зная о том, что всем нам предстоит, отменил портянки. Я нисколько не удивлюсь, если завтра обнаружится, что он копал туннель.