Кто бы мне лет двадцать назад сказал, что я полюблю старого лысого коммуниста. Да я бы голыми руками... но этого полюбил. В хорошем, конечно, смысле этого слова. И не то, чтобы он говорит какие-то неизвестные каждому из нас вещи, нет, но он говорит о веревке в доме повешенного. Повешенных, если точнее, а если еще точнее, то еще не повешенных.