Пишут, что после этого суда Васильевой предстоит новый, на тридцать два миллиарда. Она под домашним арестом состарится, напишет пять или даже семь томов стихотворений о любви и…, но об этом никто не узнает. Ее забальзамируют лучшие бальзамировщики следственного комитета и на суде, до которого так дело и не дойдет, она будет выглядеть как живая. Сам Сердюков… О нем к тому времени все забудут. Как, собственно, и о «Рособоронсервисе» и об армии. Впрочем, юный праправнук Бастрыкина, роясь в бумагах своего прадеда, случайно найдет… или не найдет. И только Путин в своем потайном сейфе будет хранить настоящий компромат на Сердюкова: его свидетельство о рождении, выданное ленинградским Мебельторгом и стружку от полена, собранную аккуратной акушеркой.