Дочь улетела в Якутск в командировку. Обычно она присылает мне смс, которое приходит почему-то ночью, со словом «приземлилась» и я потом долго соображаю, где она это сделала – в Хабаровске или в Нью-Йорке. В этот раз она почему-то ничего не прислала и о ее приземлении в Якутске я узнал утром из Фейсбука, когда увидел фотографии реки Лены, сделанные ребенком из самолетного окошка. Уже на днях она вернется. Все это хорошо, наверное. Все эти скорости, все эти смс... Хорошо, что есть Фейсбук из которого можно узнать, где сейчас твои дети. То есть, конечно, хорошо, но… Отправляйся она в Якутск лет сто или даже двести назад… Мы бы провожали ее дилижанс до Дорогомиловской * заставы, уложили бы в ноги коробки с пирогами, жареными курицами и яйцами, сваренными вкрутую. Ямщику в бараньем тулупе и засаленном треухе дали бы на водку и велели ехать осторожней. Попросили бы попутчика, старого артиллерийского капитана с аннинским крестом и седыми усами присмотреть за ней. Дочь писала бы нам подробные письма с каждой почтовой станции, рисовала бы пером проползающие за окном дилижанса пейзажи, оренбургских казаков с пиками, сибирского мужика, ведущего на цепи медведя, играющего на балалайке, подписывала бы свои рисунки «Le moujik» или «Le Kassak» и, глядишь, через месяца три или четыре, доехала бы до Якутска. Решила бы там все свои производственные вопросы, связанные с инвестиционными фондами и вернулась, обветренная и повзрослевшая. Привезла бы оттуда связку вяленого муксуна, березовый туес просоленной до каменного состояния красной икры (все равно дорогою протухшей) и большой шаманский бубен, который, доложу я вам, есть самонужнейшая вещь в семейной жизни. Повздорил ты, к примеру, со своей дрожащей половиной или даже с ее тремя четвертями и так она тебя доехала, так умотала, так укатала и так заела поедом, что ты ей в сердцах возьми да и скажи: - Сейчас как дам в бубен! И пока халат на тебе не задымился от ее испепеляющего взгляда, пока она не погребла тебя под грудой таких слов, что… Короче говоря, быстро бежишь туда, где висит на стенке или лежит в тумбочке твой бубен и ударяешь в него. И гомерически хохочешь про себя. И для нее тоже хихикаешь. И показываешь ей голые руки, в которых нет ничего, кроме бубна. Впрочем, это все одни мечты… Двести лет назад я бы дочь ни в какой Якутск не отпустил. Сидела бы дома и вышивала на пяльцах. Ишь, чего удумала – в Якутск. Заказал бы бубен почтой или вовсе купил в магазине детских игрушек барабан и на все приказы срочно прикрутить, прибить, присмотреть за обмолотом гречихи на гумне, на все бесчисленные записки выдать подателю сего сто рублей или даже двести отвечал бы: - Мне все по барабану. И тихонько, чтобы не услыхала ни одна из трех моих четвертей, стучал бы по нему в свое удовольствие. * Может, и не Дорогомиловской. Я их не помню, эти заставы. Написал ту, которая в голову первой пришла.