Уходя из Исторического музея, сфотографировал мемориальную доску с фамилиями директоров музея в разные годы его существования. Привлекло меня слово «Директора». Вот, думаю, до чего докатились. Пишут, даже выбивают в камне, «директора» и не краснеют. Пришел домой, залез в словарь… и сам покраснел. Писать теперь «директоры» все равно, что использовать давно устаревшие формы слов «домы» и «томы». И уж думал я выбросить фотографию, как увидел годы работы директоров музея. В тридцатые менялись они почти каждый год. Не от хорошей жизни, должно быть менялись. Начал я искать. Буквально с ходу нашел четырех репрессированных: Рожкова, Сережникова, Милонова и Воробьева. Милонов, к примеру, попал в лагеря за книгу «Послевоенная архитектура Италии». В ней усмотрели апологетику фашистской архитектуры. И это притом, что автором был не он – он был редактором. Воробьева расстреляли как агента японской разведки. Рожков умудрился отсидеть даже два раза еще до назначения его директором ГИМ. Успел умереть до третьего ареста. Потом я набрел на бесконечные списки репрессированных востоковедов…