Лет десять назад или больше нашел на меня стих - переводить англоязычные хайку. Лет пять я их переводил - американские, британские и австралийские. Прозы я тогда почти не писал, а свои стихи каждый день можно писать только в семнадцать лет. Вот я и переводил, как заведенный. Подходил я к этому делу, как ученый - не выбирал самое интересное, а переводил все подряд. Для полноты картины. Иногда встречались довольно унылые трехстишия. К ним, чтобы не было совсем скучно, я приписывал примечания. Вот вам пример такого примечания к хайку австралийского поэта Робина Лофтуса

откуда ни возьмись
среди серых эвкалиптов
гигантские лилии*

* Прим. перев. Так и вижу, как в глухой и совершенно нечерноземной деревне, в покосившейся избе, при свете фонаря под глазом, поставленного пьяным мужем-трактористом, читает простая русская женщина перевод этого хайку. Эвкалиптов она отродясь не видала. В аптеке, в райцентре, прошлым летом завезли спиртовую настойку из листьев этого загадочного дерева. Аптекарша говорила, что от бронхита помогает. Сколько ж мужиков бронхит ей лечили… ироды. Опять же лилии… гигантские…. Завернуться бы в такую, как в платье подвенечное…. Небось белые, как снег. Колька на прошлое восьмое марта тюльпан подарил подмороженный. У него еще лепестки были резинкой стянуты, чтоб раньше времени не отвалились. Так он к вечеру все одно их откинул. Такая вот лилия, переношенная, прости Господи. А еще на платье у жены Иван Спиридоныча, бухгалтера, она видела цветы. Огромные. Может, и не лилии, конечно, но уж больно хороши. Ну, так и платье импортное, турецкое. Светка, бухгалтерша, уж такая корова – ей хоть что надень. И язык как помело. Хрен ей, а не лилии. Сорняков они там, в Турции, на платьях нарисуют и нашим дуракам втридорога продают. А мы и рады…. Вон он, в сенях пустым ведром гремит. Заявился. Жрать ему подавай. И поддатый, как пить дать…

И еще один пример. Примечание к хайку Бретта Дионисиуса

берег в капустных пальмах*
мангровый лес над водой
две собаки лают на нас

* Прим. перев. Капустные пальмы (Palmae brassicata) – редкий, вымирающий вид. Встречается на побережье штата Квинсленд. Для австралийских аборигенов это священное дерево. До прихода белых поселенцев в плодах этой пальмы они находили детей. Сбор младенцев происходил, как правило, к концу второй недели сезона дождей. К этому моменту они достигали молочной спелости. Одна половозрелая капустная пальма могла обеспечить детишками обоего пола небольшое племя. Собственно капуста являлась для аборигенов пищевым табу. Это, конечно, не касалось младенцев, которые в урожайные годы существенно разнообразили рацион аборигенов. С началом колонизации континента ситуация резко из менилась. Вечно голодные англичане-каторжники, а затем и бесчисленные кролики нанесли непоправимый урон этим уникальным деревьям. К концу прошлого века отдельные экземпляры пальм еще произрастали в глухих уголках Квинсленда, но развитие промышленности, повсеместное ухудшение экологической обстановки привело к тому, что в плодах этих пальм начали находить то сумчатых мышат, то лягушат, а то и вовсе неведомых зверушек…