Подумал и решил написать про День Победы. То есть сначала решил не писать, а потом, думаю, почему бы и нет. Я бы, наверное, не пошел с портретом дедушки по улицам. При всем моем уважении и сочувствии к тем людям, которые это делали и делают. Мой, погибший в сорок первом, дедушка – это мое личное горе. Мое и моей семьи. Не общее. День Победы для меня – это день поминовения моего дедушки и всех моих, погибших в ту войну, родственников. Это не день парада на Красной площади с танками и самолетами, которые показывают, как они дозаправляются в воздухе. Вот эта дозаправка в воздухе к памяти моего дедушки не имеет никакого отношения. Это день траура. Как и всякий день победы есть день траура. День заупокойных молитв, если ты верующий. День тяжелых и горьких раздумий на тему о том, почему случилось так, что война вообще началась, почему мы в ней понесли такие огромные потери и почему у нас были такие, мягко говоря, руководители, при которых все это стало возможным. День раздумий о том, что надо сделать, чтобы никогда не повторилась война, день траурных лент, а не гвардейских (не георгиевских, как думают малограмотные) бантиков, которые повязывают… куда только не повязывают. И вот еще что. Пусть у тех, кто в этот день выходит на улицу с портретом друга всех велосипедистов и говорит о том, что без него не было бы победы, отсохнут руки, несущие этот портрет и язык покроется большими гнойными язвами. Мозг-то у них давно отсох.