Берем баранью лопатку. Лучше две. Берем бутылку белого и сухого. Лучше две. Зелени берем столько – сколько не брали никогда. Берем кинзу, тархун, чеснок, петрушку, зеленый лук, укроп, острый перец, базилик, мазилик, и даже пучок той зеленой травки без названия, но с острым запахом, которую нам дают бесплатно, как покупателю приятному во всех отношениях. Красного вина в рецепте нет, но его тоже берем. Мясо рубим с костями, кладем в казан, густо засыпаем крупно порубленной зеленью, заливаем сухим белым вином, закрываем крышкой и тушим, пьем вино, снова тушим и снова пьем вино. К концу первого часа тушения, когда белое вино подходит к концу и переходит за него, достаем красное и начинаем петь, не переставая тушить. Поем, тушим, и не трогаем последнюю бутылку красного одновременно. Еще через полчаса добавляем в казан ткемали и снова тушим. Достаем последнюю бутылку красного, в глубокую тарелку накладываем мясо и приправы, поливаем образовавшимся золотисто-зеленым соком и, не успев толком распробовать, снова накладываем. Берем тонкую лепешку, рвем ее на куски и макаем в мясной золотисто-зеленый сок так, чтобы нежный мякиш пропитался, а корочка не успела. Петь продолжаем, но внутри себя. Снаружи это кажется урчанием. Наконец усилием воли отодвигаем от себя тарелку, с сожалением смотрим на пустую последнюю бутылку красного, и говорим жене:
- Перед грозой такая духота… Просто нечем дышать… Даже говорить трудно. Язык во рту еле поворачи…
- Это все потому, что кто-то слишком много…
- Это все из-за твоего пачемули.
- Чакапули, - поправляет жена.
- Почему, когда мне нечем дышать, ты обязательно должна меня поправить?
- И обкормить, - добавляет жена.