Случайно возьмешь в руки томик «Евгения Онегина» в красивом кожаном переплете с золотым обрезом, правда, уже потускневшим от времени, с торчащим из него шелковым плетеным хвостиком закладки и кудрявыми завитками вокруг заглавных букв на обложке; представишь себе черно-белые гравюры, подробности на которых можно бесконечно рассматривать, осторожно прикасаясь пальцем к крошечным фигуркам; почувствуешь еле уловимый чуть сладковатый, чуть миндальный и чуть яблочный запах старой бумаги и переплетного клея; вспомнишь некстати усы, пририсованные почти полвека назад Татьяне, пишущей письмо Онегину, и глаза твои, огрубевшие от чтения электронных файлов и забывшие, казалось, навсегда, бумажные книги, вдруг увлажнятся.