Светает. Из серого тумана за окном мало-помалу выступают потемневший от сырости забор, брошенная и забытая детьми еще в середине лета лестница в небо со сломанной в середине ступенькой, какая-то старая, давно прошедшая, но каждый раз ноющая к непогоде обида на самого себя, слова, которые успел сказать, а теперь уже поздно, кисти рябины, с повисшими на них тяжелыми каплями воды и покосившийся электрический столб, оторвавшийся от проводов и куда-то бредущий по раскисшей от дождей дороге. Где-то высоко, невидимая из окна, каркает и каркает ворона. Встанешь, накапаешь себе валокордин, и она перестает каркать.