Вся эта истерика по поводу не очень удачного выступления мальчика в бундестаге, все эти доносы в прокуратуру, все эти потоки экскрементов, выливаемые на его голову и голову его родителей, все эти крикуны, требующие примерно наказать, выяснить кто стоял «за», на чью мельницу льется вода и т.д., напоминают мне известный анекдот, который рассказывают о Федоре Плевако. Однажды он участвовал в защите старушки, вина которой состояла в краже жестяного чайника стоимостью 50 копеек. Прокурор, зная, кто будет выступать адвокатом, решил заранее парализовать влияние речи защитника, и сам высказал все, что можно было сказать в пользу подсудимой: бедная старушка, нужда горькая, кража незначительная, подсудимая вызывает не негодование, а только жалость. Но собственность священна, и, если позволить людям посягать на нее, страна погибнет. Выслушав прокурора, поднялся Плевако и сказал: Много бед и испытаний пришлось перетерпеть России за ее более чем тысячелетнее существование. Печенеги терзали ее, половцы, татары, поляки. Двенадцать языков обрушились на нее, взяли Москву. Все вытерпела, все преодолела Россия, только крепла и росла от испытаний. Но теперь, теперь... старушка украла чайник ценою в пятьдесят копеек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно.
Так и с выступлением мальчика. Теперь уж точно немцы, а за ними и все остальные пересмотрят итоги Второй мировой войны. Да вы сами-то попробуйте выступить в бундестаге. Не на кухне перед женой, подсмыкивая сползающие треники, а в бундестаге, с трибуны. Да еще речь себе напишите сами. Хотя бы встаньте перед зеркалом и позаикайтесь минут пять, а потом и разглагольствуйте о том, что и как надо было говорить. Вас там не было, а то бы уж вы всем показали кузькину мать.
И вот еще что. Мой пост был бы раза в два длиннее, если бы мой внутренний цензор не убирал бы из него нецензурную лексику.