... И настроение мартовское, весеннее, и за окном небо такой густой голубизны, что из него можно вырезать каемки и наклеивать на блюдечки, тарелочки и даже большие блюда, и подавать на них женщинам мечты, красиво перевязанные солнечными лучами, и потом этими же лучами щекотать этих же женщин до обжигающих истомительных мурашек, или, на худой конец, высвечивать пыль на письменном столе, чашку, с высохшими остатками кофе, почерневшую дольку лимона на блюдечке, початую бутылку коньяка, неприметно стоящую на подоконнике за шторой и пепельницу, в которой лежит обгоревший клочок бумаги, напоминающий рукопись неудачного стихотворения, хотя никакая это не рукопись, а просто обгоревшая квитанция из химчистки, подожженная от тоски и злости потому, что... стихи не пишутся. Хоть тресни.