Даже малые дети знают, что сидеть под старой сосной на опушке леса, слушать, как под ветром шуршит отшелушиваясь прошлогодняя кора, как деликатно стучит по стволу невидимый дятел, думать о том чьи в лесу шишки, растирать между пальцами и нюхать молодые сосновые иголки; смотреть, как блестит новая, с иголочки, весенняя паутина, как высоко-высоко между тонкими ветками пролетает крошечный блестящий самолет, огибая то один сучок, то другой, как электрически гудит огромный толстый шмель, как кружит ястреб, высматривая мышь-полевку, прихлебывать из железной, обжигающей крышки старого китайского термоса крепкий цейлонский чай с добавкой темного доминиканского рома; покуривать английскую трубку, набитую жгучим датским табаком можно бесконечно до тех самых пор, пока тебе не позвонят по внутреннему телефону прямой связи и не спросят: «Ты куда пропал? Где тебя второй час черти носят? Кто картошку будет сажать? Пушкин?!»