Michael Baru (synthesizer) wrote,
Michael Baru
synthesizer

ВЕЛЬСК IV



     Вернемся в середину двадцатых. Средняя зарплата в Вельске была тогда сорок девять рублей в месяц. При том, что килограмм белого хлеба стоил двадцать копеек, а килограмм селедок – около сорока, килограмм сахара – семьдесят девять, и почти столько же стоил килограмм вареной колбасы первого сорта. Ржаная мука и вовсе стоила шесть копеек за килограмм. Дорого стоило топленое масло – полтора рубля за килограмм. Если оно, конечно, было в продаже. Зато килограмм монпансье стоил всего девяносто копеек. С одной стороны, жить стало... а еще дрова, а еще одежда, а еще лекарства... Тут уж не до монпансье. Одно хорошо – в Вельске не нужно было ехать на службу и обратно – до всего можно было дойти пешком. Кстати, о службе. По сравнению с двадцатым годом в три раза выросло количество растратчиков. На монпансье им что ли не хватало... Больше всего, однако, жителей Вельска и уезда в двадцатые годы привлекали к ответственности не за растрату казенных денег, а за самовольную рубку леса, самогоноварение и злостную неуплату налогов.
     По итогам переписи двадцать шестого года в Вельске проживало почти три с половиной тысячи человек. На это количество жителей приходилось тридцать пять лошадей, сто коров, полсотни свиней и семьдесят овец. Если поделить количество коров, свиней и овец на количество жителей, то по половинке коровы и овцы, как в семидесятых годах девятнадцатого века, уже не получится, а в свиных пятачках выйдет и вовсе одно расстройство – по два десятка пятачков на каждого. Конечно, можно исключить стариков, старух и грудных младенцев – им все равно не прожевать, но по шестьдесят два пятачка все равно вряд ли выйдет. Зато в двадцать восьмом году в уезде уже не осталось сох – их вытеснили плуги.
     В январе двадцать девятого упразднили губернии, уезды и волости. Упраздненная Вологодская губерния, в составе которой был упраздненный Вельский уезд, вошла в Северный край, центром которого ВЦИК назначил Архангельск. Через полгода из того, что было Вельским уездом, сделали три района – Вельский, Верховажский и Устьянский, а еще через год из того, что осталось от Вельского уезда и называлось Вельским районом был выделен еще и Коношский район. В тридцать шестом году Северный край упразднили и на его территории образовали Северную область, в которую вошел Вельский район. Еще через год упразднили и Северную область и Вельский район, у которого уже ноги отваливались входить и выходить из одной области в другую, вошел наконец в Архангельскую и там остался.
     В октябре тридцать седьмого Совнарком принял постановление о строительстве Северо-Печорской железной дороги от Котласа до Воркуты. Через три года, в сороковом, новым уточняющим постановлением дорогу удлинили почти на четыре сотни километров и она стала идти от Коноши через Вельск на Котлас. Участок Коноша – Котлас строил Северо-Двинский исправительный трудовой лагерь или Севдвинлаг, как его называли в разговорах. Просуществовал он шесть лет – до сорок шестого года. Штаб Севдвинлага разместили в Вельске. В ноябре сорокового года к месту работ привезли около двух с половиной тысяч заключенных с Дальнего Востока, а к январю сорок первого уже свыше пятнадцати тысяч. Сами заключенные в городе, конечно, не жили – они располагались в лагпунктах через каждые два-три километра по намечаемой линии строительства.15 Дорогу строили с помощью лопат, двуручных пил, топоров, тачек с одним колесом и носилок. Строили ее в общей сложности сорок две тысячи человек. Вельск стал расти – население его увеличивалось за счет приехавших сотрудников НКВД, руководивших Севдвинлагом, технического персонала и вольнонаемных жителей близлежащих сел.
     Строили быстро. И это при том, что приходилось заниматься подсобным хозяйством, строить склады и мастерские вдоль будущей магистрали, столовые и даже кирпичный завод. На содержание заключенных денег государство не давало. К концу февраля сорок второго закончили земляное полотно, предварительно вырубив лес и выбрав грунт, а в самом начале марта уже положили рельсы. Седьмого марта в Котлас из Коноши через Вельск пришел первый поезд.
     Война пришла в Вельск в первых числах июля сорок первого16 вместе с эшелонами эвакуированных из прифронтовых областей. В конце месяца пришел эшелон из Ленинградской области – около тысячи человек из которых было больше сотни детей. Вместе с эвакуированными эшелон привез дизентерию и скарлатин. Первого сентября в Вельске организовали эвакопункт. Эвакуированные, а проще говоря, беженцы приехали в Вельск в летней одежде, поскольку совсем не думали задерживаться там на зиму. К зиме уже должны были победить. Стали они писать в райисполком заявления с просьбой выделить кому обувь детям, кому носки, кому юбку. Льгот не имел никто. Жителей Вельска стали уплотнять, чтобы расселить постоянно прибывающих беженцев. Селили на чердаки, в недостроенные дома, бараки, землянки, пионерские лагеря... Сколько их там было – этих пионерских лагерей в Вельске при населении в шесть с половиной тысяч человек... Часть эвакуированных разместили в селах Вельского района. В сентябре в Вельск прибыл эшелон из Петрозаводска – почти три тысячи человек. Это были большей частью корелы – старики, старухи и дети. По-русски они почти не говорили. В конце августа пришел первый эшелон с эвакуированными из Ленинграда. Это были те, кто успел выбраться из города до начала блокады. В январе сорок второго приехало ленинградское военно-ветеринарное училище. Вот тут же стало страшно по-настоящему. Большая часть личного состава училища умерла в дороге от истощения и болезней. Не считая тех, кто провалился в полыньи и воронки от взрывов при переходе по льду Ладожского озера. Большая часть из тех, что смогли перенести дорогу до Вельска были дистрофиками и вставать уже не могли – их несли на носилках. Почти все болели дизентерией, туберкулезом, хроническими колитами и реактивными неврозами. Их выхаживали.17 Как и тех блокадников, которых привезли в Вельск весной сорок второго. Помогали им дровами, собирали одежду, валенки, хотя сами жили трудно. Летом сорок третьего эвакуированному Государственному Карело-Финскому театру на двадцать два артиста выдали пять пар носков, три платка, три пары туфель, два шарфа и одно полотенце... И эвакуированные, и местные жители заготавливали лес, пиломатериалы, смолу, живицу, деготь, дрова, делали шпалы и обслуживали железную дорогу. Работали везде, где могли найти работу. Без работы можно было умереть от голода. С работой можно было умереть от постоянного недоедания, от непосильного труда, от болезней и от морозов.
     Когда в сорок четвертом эвакуированные стали уезжать, городские власти каждому, кто уезжал организованно, эшелоном, выдавали сухой паек на двенадцать суток.
     После войны... История Вельска второй половины прошлого века и начала нынешнего удивительна в том смысле, что ничего из построенного во время войны и после нее не развалилось, не разорилось и не прекратило работать по тысяче причин, по которым у нас все разваливается, разоряется и перестает работать. И железная дорога, и леспромхоз, и построенная в сорок девятом огромная лесоперевалочная база, и мясной и молочный комбинаты, и хлебозавод, и асфальтобетонный, и два техникума – сельскохозяйственный и экономический – все это работает за исключением птицефабрики, которая сгорела совсем недавно – в пятнадцатом году. Даже время в курантах на городской пожарной каланче течет не быстрее и не медленнее – а ровно так, как и полагается времени в маленьких провинциальных городках - в час по чайной ложке.
     Из неудивительного – окончательно разобрали в конце пятидесятых Троицкий собор, который начали разрушать еще в тридцать седьмом. Теперь на соборной площади стоит бутик-отель «Троицкий». Говорят, что хороший. Спасо-Преображенскому собору, стоящему неподалеку от того места, где стоял Троицкий собор, повезло больше – в нем разместили в начале двадцатых дом культуры. Правда, довольно сильно изуродовали при этом – снесли все пять куполов и понаделали в нем окон в конструктивистском стиле, отчего он стал похож на советский горком партии с алтарной частью. В четырнадцатом году приняли решение собор восстановить, но прежде построить новое здание дому культуры. Денег, правда, с тех пор на строительство нового здания так и не нашлось, но как найдется – так сразу и... Не тронули только деревянную кладбищенскую церковь Успения Пресвятой Богородицы, построенную еще при Екатерине Второй. По этому кладбищу я долго бродил и в одном из его заросших бурьяном, крапивой и снытью углов нашел обломок черного гранитного надгробного камня, на котором прочел, что Софья Михайловна Протопопова, умерла двадцать первого сентября восемьсот восемьдесят второго года и уже не мог от этого обломка уйти, а все представлял себе как она жила в этой глуши, как мерзла зимой от лютых холодов, как не вытаскивала рук их меховой муфты даже дома, как читала выписанные из Вологды журналы, как просыпалась по ночам от воя волков, забредавших на городскую окраину, как толкала ногой храпящего мужа, чтобы он сделал что-нибудь, как дородный муж – чиновник удельного ведомства или даже исправник – только чмокал противными толстыми губами, шевелил толстыми усами и отворачивался к стене... Впрочем, может она и не читала никаких журналов, а была женой нищего дьячка этой церкви, и только зевала до судорог, выглядывая в заметенном снегом окне церковной сторожки редких прохожих или почтовую тройку, едущую по тракту из Вологды в Архангельск. Злые языки поговаривали, да и сам дьячок верил в то, что жена его настоящая ведьма и может закружить...
     Тут пошел дождь и я поехал в гостиницу «Юрьево подворье», пообедал там ухой из палтуса и трески, запеченной семгой с креветками, выпил рюмку водки, чайник чаю, съел яблочный штрудель с мороженым и, чтобы не уснуть, стал читать газету «Вельские вести», в которой было написано о том, что районная администрация устроила турнир по «ментальной арифметике» среди маленьких и очень маленьких детей, о строительстве нового моста через Вагу, о том, что при поддержке главы Вельского района состоится фестиваль по поплавочной и донной ловле рыбы с берега, о том, что злоумышленник из поселка Тегро-Озеро забрался в чужой дом и съел там всю еду, которую смог найти, а второй залез в баню и украл там алюминиевый бак... На этом месте я все же заснул и во сне все старался вспомнить – зачем я уезжаю из Вельска, где в середине июня цветет сирень, поют соловьи и на тихих улицах пахнет печным дымом, возвращаюсь в Москву, где сирень давно отцвела, соловьи не поют, а на шумных улицах пахнет... Так и не вспомнил.

     15Один из районов Вельска теперь местные жители называют «гаремом». Когда я спросил экскурсовода в местном краеведческом музее откуда такое название – мне ответили, что в этом районе города были женские бараки. Впрочем, это больше похоже на легенду. Скорее всего не было там никаких женских бараков. И женщин тоже не было.
     Надо сказать, что в краеведческом музее нет не то чтобы зала, но даже и стенда с экспозицией, посвященной Севдвинлагу и строительству железной дороги от Коноши до Котласа. Да и вообще нет ничего о том периоде в истории Вельска. Оказывается, такая экспозиция была, но ее демонтировали. В музее мне сказали, что мало кто ей интересовался и экскурсий никто не заказывал. Как ни крути, а старинные мушкетоны, блестящие кирасы и резное блюдо из карельской березы, на котором поднесли хлеб-соль Александру Второму выглядят куда привлекательнее, чем фотографии заключенных в телогрейках на лютом морозе или в туче комаров строящих железную дорогу. Все же, готовится целый зал, посвященный истории советского Вельска. В нем, в частности, будут выставлены материалы по истории Севдвинлага и строительства дороги.

     16В начале июля сорок первого в Ленинграде произошло еще одно событие, имеющее отношение к Вельску. По приговору Военной коллегии Верховного Суда был расстрелян уроженец Вельска, выдающийся советский генетик, заведующий в Ленинградском университете кафедрой генетики растений, которую он сам же и организовал, Георгий Владимирович Карпеченко. Его арестовали еще в феврале сорок первого и обвинили в шпионско-диверсионной деятельности и в открытой борьбе под руководством Вавилова против «передовых методов научно-исследовательской работы и ценнейших достижений академика Лысенко по получению высоких урожаев». Реабилитировали Карпеченко посмертно в пятьдесят шестом. В Вельске о Карпеченко помнят. Его именем названа улица, открыт научно-образовательный центр «Дом Карпеченко», установлен памятник* и сам генетик посмертно внесен в списки почетных граждан Вельска.

*Стоял я возле памятника Карпеченко во дворе его дома и думал, что представить себе памятник Сталину в Вельске трудно. Практически невозможно. Потом еще постоял, еще подумал и решил, что действительность может быть куда богаче моего воображения и не стоит... Не стоит и все.
     17Вот что писал в своих воспоминаниях о Вельске зимы сорок второго года Константин Ярунский, в то время курсант Ленинградского военно-ветеринарного училища: «Город Вельск. В начале 1942 года его ещё почти не коснулась война, и жили там сытно и без затемнений. В городе размещалось управление Севдвинлага, то есть Северодвинского лагеря заключённых, и работники управления и служащие, получая паёк или приходя в столовую за обедом, ещё просили дать не очень жирное мясо, без подливы кашу и тому подобное. То есть перебирали заказы. Хлеб был и пшеничный и ржаной и очень белый, и всего сколько угодно. Для нас, видавших смерть от голода, истощённых, едавших жидкий чёрный хлеб и всякую сколько-нибудь съедобную дрянь, всё это казалось сном, невиданным счастьем, и мы как нищие просили в столовых в первые дни поесть, ходили по домам и нас, правда, привечали, «разбирали» по семьям для подкормки как блокадников. Но это побирушничество скоро запретили как явление, позорящее честь училища».






Здание Вельского краеведческого музея. Ухоженное, с красивыми интересными экспозициями. Крыша не течет и полы не проваливаются. Еще и корпус новый строится. Вернее, реставрируется под него старинное здание. Провинциальных музеев в таком состоянии у нас не так много как хотелось бы. Приезжайте, не пожалеете.



Часовня во имя праведного Кирилла Вельского



Здание районной администрации. Удивляет не столько красотой, сколько скромностью.



Когда у людей есть вкус они украшают свой город вот так, а не строят километровые скамейки и не возводят арки из искусственных цветочков и прочей хуйни.



И площадь крошечная, и фонтан маленький и сфотографировал я ее неумело, а все же она мне понравилась тем, что на досках почета все – и Георгиевские кавалеры, и Герои Советского Союза, и Герои труда, и кавалеры Орденов Славы всех трех степеней.



Дом купца Конона Ванифатьевича Попова. Того самого, что первым привез в Вельск саженцы яблонь.



Кладбищенская церковь Успения Пресвятой Богородицы



Вид на железнодорожный мост. Видно как мчится вдали паровоз...



Памятник муравью возле деревни Горка Муравьевская на выезде из Вельска. Не знаю почему памятник и почему так деревня называется. Может, здесь жили муравьи, которые любили кататься с горки, а, может, здесь была в незапамятные времена битва муравьев с кузнечиками и муравьи их разбили наголову.



Вот такие бывают в Вельске закаты.



Вага в районе Вельска. Если оценивать безмятежность рек по шкале от одного до десяти, то у Ваги будет пятнадцать. И такой, доложу я вам красивый вид, что... «Словом сказать — столь хорошо, что вот так бы при всем этом и вскрикнул», как говорил герой «Очарованного странника».






Чернильница семнадцатого века. Повесит такую на шею какой-нибудь подьячий, какой-нибудь крючок, чернильная душа и пойдет по дворам переписывать мужиков, баб и амбары с избами.
- Пиши Пафнутий, - говорит ему начальство, почесывая толстое брюхо, – амбар, три коровы, курей полтора десятка, яичница из трех яиц. Пиши, Пафнутий, с салом. Котенки числом два. Полосатые. Детишек шесть штук. До чего же замурзанные – и не разобрать какого полу. Бабу запиши. Одна у него. Справная...



В этих бочках смола, смола, смола. Приготовлена к отправке на плотах по Ваге.



Икона, изображающей преподобного Симеона Столпника и великомучеников Георгия и Пантелеимона.







На этой иконе изображен праведный Кирилл Вельский. «Праведный Кирилл жил в XV веке и служил тиуном (управляющим) новгородских наместников. Однажды боярин за что-то разгневался на Кирилла да так сильно, что хотел его убить. Некуда было скрыться слуге от гнева господина, и он бросился в реку Вагу. Вода вокруг него вдруг расступилась во все стороны на три сажени. Тогда боярин, раскаявшись в своем поступке, стал просить прощения у своего тиуна. Простил его Кирилл, но сам пал ниц и утонул. Боярин, горько раскаиваясь в том, что без вины погубил верного слугу, приказал найти его тело и с честью похоронил его «при церкви на Подъиванском». Это только начало истории о Кирилле Вельском, а полностью ее можно прочесть здесь https://drevo-info.ru/articles/27476.html



Макет крестьянской избы, собственноручно изготовленный В.Ф. Кулаковым. Она и внутри также хороша. Если приедете в Вельский музей, то крышу вам снимут и все покажут.



Редкий экспонат – старинный токарный станок чуть ли не с ручным приводом.



Это дедушка или даже прадедушка советских ковриков с оленями. Смотришь на него и представляешь себе Москву, в которой никогда не был и вряд ли будешь. Все эти огромные дома, роскошные магазины, везде французскими духами пахнет, а не дегтем, барышни прогуливаются под кружевными зонтиками такие тонкие, такие изящные... Думаешь, сейчас как встану не с той ноги, как покажу вам всем, где раки... Посмотришь на свою мирно похрапывающую Лукерью или Акулину, на ее толстую, с руку, косу, на ее кулак, который она подложила под пудовую щеку... и как двинешь ногой кота, угнездившегося в ногах.

Tags: Вельск
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (no subject)

    …И вот уже к килю фрегата приклеены шпангоуты, уже установлены пиллерсы и бимсы, рейками и грушевым шпоном обшит корпус, медными гвоздями прибит…

  • (no subject)

    Вот эти два маскарадных платья я увидел на выставке придворного костюма в Историческом музее. То, которое красное бархатное – княгини Юсуповой,…

  • (no subject)

    Вроде все как всегда, как и в прошлом, и даже в позапрошлом году – то же небо опять голубое, тот же парк, тот же воздух, те же набухшие талой…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments