Michael Baru (synthesizer) wrote,
Michael Baru
synthesizer

Categories:
    Если на метро доехать до станции Комсомольская, а потом выйти на площадь, войти в здание Ленинградского вокзала, сесть в поезд, приехать в Петербург, встретиться с нужным человеком из нужной организации, передать ему чертежи, поговорить с ним об этих чертежах, об ужасной погоде, предупредить о том, что гребешки резьб ни в коем случае не должны быть рваными, поговорить о технологической оснастке, гадкой погоде, допусках и посадках, плохой погоде, подписать и поставить печать на командировочное удостоверение, выйти на улицу, прямо в осенний ноябрьский день, с ветром, дождем, собачьим холодом, отвратительным настроением, подумать о том, что наверняка гребешки резьб будут рваными, хоть кол им на голове теши, пойти, куда глаза глядят, и дойти до угла улиц Пестеля и Короленко, то на самом кончике этого угла можно обнаружить маленький чайный магазин «Унция». Такой маленький, что до каждой из стеклянных банок и баночек, жестяных коробок и коробочек с чаем, которыми уставлены все полки, можно с порога рукой дотянуться. На прилавке лежат красиво завернутые, перевязанные веревочками кусочки мармелада, халвы и нуги, крошечные разноцветные макаруны на один муравьиный укус, банки с вареньем из вишни с розовым перцем, клубники с базиликом и белого налива с грецким орехом. За прилавком стоят две приветливых симпатичных девушки, похожие разом и на вишню с розовым перцем и на белый налив с грецким орехом, а заодно и на халву в шоколаде.
    Если подняться на второй этаж, который, на самом деле, антресоли, по скрипучей винтовой лестнице*, то попадешь в уж и вовсе микроскопическое кафе на три столика. Пока несут чай можно посмотреть в окно и увидеть в нем раздетый ветром догола садик у Преображенского собора, горсть желтых листьев уставших носиться в воздухе и потому лежащих без сил на тротуаре, что-то желтое на больших колесах с адским грохотом долбит стальным клювом асфальт, дождь, ноябрь, и вокруг всего этого серый, мутный, оловянный, суконный, свинцовый день – «то ли чаю пойти выпить, то ли повеситься». То есть это, конечно, не ночь, но ощущение такое, что с самого утра рассветало, рассветало,… да так толком и не рассвело. Должно быть завтра рассветет, а сегодня, перед тем как повеситься, тебе принесли на подносе чайник с чаем сорта «искристый Цейлон» и на белом блюдечке белую нугу с миндальными орехами. Сначала ты отламываешь кусочек нуги, кладешь его на язык, ждешь, пока он растает, и на языке останутся только кусочки миндального ореха. Медленно разгрызаешь их, делаешь большой глоток чаю «искристый Цейлон» и закрываешь глаза.
    Как только цейлонские искры внутри тебя погаснут, открываешь глаза и смотришь в окно, за которым все тот же, раздетый ветром догола, садик у Преображенского собора, и ноябрь, и собачий холод, но дождь кончился, желтое прекратило долбить асфальт и уехало на своих больших колесах к чертовой матери. Кто-то провертел в небе над Преображенской площадью дыру, в которую на твоих глазах выливается месячная норма неразбавленного серой дымкой солнечного света. Под окном магазина на тротуаре резво скачет в разные стороны на одной ноге девочка. Время от времени она замирает, и большие треугольные уши на ее белой вязаной шапке вздрагивают, точно прислушиваются к чему-то. Ты смотришь на девочку и думаешь, что повеситься еще успеешь, надо только не забыть, но потом, потом, по приезде в Москву, после сдачи отчета о командировке, а пока отламываешь кусок нуги, кладешь его на язык и... еще думаешь о том, что у девочки расстегнут ворот куртки, а шарфа нет и она, если, конечно, не доскачет на такой же скорости домой, непременно простудится.
И вот еще что. Если присмотреться, то окажется, что из Москвы в Петербург ехать долго, а вот обратно гораздо быстрее – стоит только выехать за границу вокзала, как тотчас же начинаются пригороды Москвы и тянутся до самой Комсомольской площади.

    *Если честно, то она не винтовая и не скрипучая, но винтовая и скрипучая смотрится красивее.
Subscribe

  • (no subject)

    Выдуманный из головы Гейченко усадебный дом Пушкиных в Михайловском, напоминает какое-то капище или кумирню. Туристы напоминают прихожан, а…

  • (no subject)

    Придешь на закате на берег реки, сядешь на складной стул и вместо того, чтобы любоваться белыми серыми и золотыми облаками, плывущим мимо тебя…

  • (no subject)

    Ранее утро в городе Остров Псковской области состоит из солнца, золотящего кресты на куполе и колокольне Спаса Нерукотворного, из колокольного…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments

  • (no subject)

    Выдуманный из головы Гейченко усадебный дом Пушкиных в Михайловском, напоминает какое-то капище или кумирню. Туристы напоминают прихожан, а…

  • (no subject)

    Придешь на закате на берег реки, сядешь на складной стул и вместо того, чтобы любоваться белыми серыми и золотыми облаками, плывущим мимо тебя…

  • (no subject)

    Ранее утро в городе Остров Псковской области состоит из солнца, золотящего кресты на куполе и колокольне Спаса Нерукотворного, из колокольного…