Стоит только написать о еде – как тотчас же куча лайков и репостов. Как ни пиши о природе, о краеведении, о любви даже – все равно один пост о каких-нибудь печеньях или рябиновке заткнет за пояс все, что дописано до него и все, что написано будет после. Черт знает что думают читатели о таком писателе. Небось, думают, что круглые сутки только настаиваю, разливаю по бутылкам, дегустирую, варю борщ, ем пироги с капустой, ватрушки величиной с тарелку, соленые рыжики и потом все это описываю. Нет, это неправда. Я, может, и не думаю всего этого есть и пить. Я, может, интеллигентный, тонко чувствующий и читающий на досуге стихи французских символистов человек. Я, может, какого-нибудь Бодлера наизусть могу. Не всего, конечно, но сантиметров десять легко. Даже пятнадцать. Но кому это нужно… Всем подавай рябиновку, бискотти, кантуччи, селедку с луком и соленые рыжики. Я думаю, что тут и гений не выдержит – плюнет и станет писать про еду. Что уж говорить про обычного человека. Отложит он в сторону томик Бодлера, полезет в погреб, достанет банку с солеными рыжиками, нальет в рюмку рябиновки, смахнет скупую мужскую слезу, придвинет к себе компьютер и начнет печатать… Я обычное сало не очень люблю. Вот это белое, соленое, замороженное, которое резать ломко и холодно – нет, не люблю. Я люблю такое, как рулет, с мясными прожилками. Его торговки рыночные еще обматывают черными нитками суровыми. Не знаю как они его делают – может коптят слегка, а может варят в луковой шелухе. Как бы там ни было, а если толстый кружок такого рулета положить на горбушку черного хлеба и поверх сала намазать свежего хрена грамм пять или десять в тротиловом эквиваленте, который без всяких там сливок или других новомодных выкрутасов, а просто с солью и уксусом перетертый до крупных слез, да откусить не сразу, но… Воля ваша, а тех людей, которые норовят занюхать или вовсе запить водку какой-нибудь фантой, я ни понять, ни простить не могу. Ну, ладно, школа не уследила, университет проморгал. Но родители-то как воспитывали?! Эх… Бог им судья… Я, собственно, о другом. И как только она пошла мелкими пташечками, так сразу, не медля ни секунды, откусываем от сала с хреном и хлебом (язык не поворачивается назвать это сооружение худосочым, бухгалтерским немецким словом бутерброд) столько, сколько откусывают на прощанье, когда уж точно известно, что в этот дом вас больше не позовут. И вот тогда, от этого самого хрена, в затылке, в самой что ни на есть глубине мозжечка, засвербит сначала тоненько, а потом все толще, толще и как оно разноцветными искрами жахнет… Тьфу на вас - ну какой же это оргазм? Экие вы все озабоченные. И вовсе это не оргазм, а два оргазма. Как минимум.