Michael Baru (synthesizer) wrote,
Michael Baru
synthesizer

Categories:
Ольга Балла написала замечательную рецензию в журнале "Знамя" на мою книжку "Непечатные пряники", вышедшую в этом году в издательстве НЛО. Это собрание очерков о наших маленьких и очень маленьких городках, опубликованных в журнале "Волга" в последние пять лет.

Михаил Бару. Непечатные пряники. — М.: Новое литературное обозрение, 2020. — (Письма русского путешественника. 031).
Географическое же воображение поэта, прозаика, переводчика и путешественника Михаила Бару собирает Россию — ее противоречивый, трудный образ — из путевых впечатлений от ее окраин и глубин. От мест исключительно нетуристских, лежащих вдали от столбовых дорог, живущих не напоказ и едва рассмотренных внеш­ним глазом — особенно глазом внимательным и заинтересованным. У Бару как раз такой.
Малые русские города, рассказы о которых автор пять лет подряд, с 2015-го, публиковал в журнале «Волга», в рубрике «Путешествие», а теперь собрал в книгу, — столичному жителю легко назвать «медвежьими углами» (так, собственно, в аннотации к книге они и именуются). Не всякий и догадается, где их искать на карте. Кувшиново. Солигалич. Семенов. Балахна. Пестяки. Фряново… Все эти места Бару объехал на собственные деньги с единственной целью — наблюдать и описывать.
Какого типа его, воплотившиеся в этих текстах, взгляд и позиция? Бару может показаться краеведом-натуралистом, бытописателем-фактографом, тем более что посещаемые места он описывает с естествоиспытательской точностью и въедливо­стью (в предисловии к книге Анна Сафронова не зря вспоминает, что основная его специальность — техническая, инженер-химик. Профессиональное внимание к деталям, связям, структурам). Причем (путешествуя не только по горизонтали — в пространстве, но неизменно и по вертикали — вглубь по шкале времени) описывает он не только наблюдаемую повседневность, но и ту историю, которую удается разведать. Не всю, конечно, подряд, — а то из нее, что особенно притягивает и волнует. И едва только речь затронет что-нибудь, особенно дразнящее воображение — скрупулезный фактограф отходит на задний план немедленно, уступая место художнику и лирику, захваченному самоценностью образа, избытком воплощенной в нем жизни — которая, кажется, в его описании только разрастается, делается своевольной, голосит собственными голосами.
«…представьте себе бумагоделательную машину длиной в два футбольных поля и шириной шесть метров, представьте железный грохот и шипящие струи пара, кучевые облака под высоченным, не видимым с земли потолком цеха, вращающиеся без устали сверкающие стальные цилиндры, которые уплотняют, высушивают и разглаживают бесконечную белоснежную бумажную массу, представьте бесчисленное множество вентилей, рычагов, ручек, штурвальных колес, тяжелых маховиков, ременных передач и дрожащих стрелками манометров, представьте солидных, усатых мастеров в кепках и жилетках, вихрастых чумазых мальчишек, стремительно бегаю­щих по цеху с огромными гаечными ключами и криками “Каландр заклинило! Мефодий Степаныч приказали, чтоб сей момент шли…”, угрюмых рабочих в промасленных кожаных фартуках, отвечающих сквозь зубы “А не пошел бы он сам, если такой умный…”».
Это о производстве — в позапрошлом уже веке — бумаги в Кувшинове в нынешней Тверской области. Знаменитая, между прочим, была бумага. Серебряная медаль на Всероссийской выставке 1882 года, золотая — на выставке в Нижнем Новгороде в 1886-м…
На самом деле автор очень даже пристрастен и избирателен — чего, конечно, никакой естествоиспытатель позволить себе не может. Лишенный иллюзий, сентиментальности и склонности очаровываться — аналитический ум не дает, ясность видения не допускает, — он, с другой стороны, не занимает и, казалось бы, само собою напрашивающейся позиции критика-обличителя (притом что оснований — сколько угодно, и более того, все они у него описаны). Говоря о своих малых городах вместе с их глубокой памятью, с их лицами и судьбами, ландшафтами и интерьерами, он, похоже, воспринимает их как живые существа. Он чувствует их и сочувствует им. И вообще, кажется мне, под личиной объективного — даже с цифрами! — описания он занимается чистой воды магической практикой: вызывает глубокую, внутреннюю Россию из полусна забвения, нерассмотренности, нерасслышанности. Удерживает ее в жизни.

https://www.labirint.ru/books/748454/

https://www.litres.ru/mihail-baru/nepechatnye-pryaniki/
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (no subject)

    Иссиня черный, прозрачный и ледяной мартовский вечер. В полупустой закусочной тепло и тихо. Сидишь, пьешь горячий чай из картонного стаканчика и…

  • (no subject)

    В очереди в рыбный отдел за мной стояла пожилая грузная женщина, напоминавшая комнатный вариант египетской пирамиды эпохи Древнего Царства – нечто…

  • (no subject)

    Девятнадцать лет назад я вернулся из города Сан-Диего, где жил и работал по приглашению одной американской компании. В этот самый день двадцать…

  • (no subject)

    Получил полугодовой отчет от издательства Ливбук, в котором лет пять назад выходила моя книжка "Повесть о двух головах или провинциальные записки".…

  • (no subject)

    У нас и жизнь так устроена, что ее нужно не столько пережить, сколько перезимовать. Потому у нас кладовки всегда полны банками с вареньем,…

  • (no subject)

    Зима пахнет выпавшим ночью снегом и печным дымом; сухим морозным шампанским воздухом, от которого щиплет в носу; разогретым березовым дегтем для…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments