Michael Baru (synthesizer) wrote,
Michael Baru
synthesizer

Categories:


Вчерашней ночью смотрел до тошноты советский телеспектакль театра на Малой Бронной «Равняется по площади четырем Франциям». Зачем смотрел? Не знаю. Чистой воды мазохизм. Я ведь совсем не скучаю по советскому прошлому. Поставил спектакль Леонид Броневой и еще кто-то. В восемьдесят шестом году вышел спектакль, а самой пьесе, написанной драматургом Мишариным (умер и забыт навсегда) на два года больше. Сам Броневой и играл главную роль – первого секретаря какого-то северного крайкома партии. Это при его-то ненависти к Софье Власьевне. Все слова в этой пьесе суконные, из самого дешевого, траченного советской молью, сукна. Все картонное. В море терпит бедствие сухогруз с оборудованием для нового порта, а крайком партии решает подавать экипажу сигнал SOS или бороться до конца за живучесть судна. За кадром крайкому помогает Москва. На этом фоне собачатся между собой члены бюро крайкома – первые, вторые и третьи. Тут же начальник порта, грузин Руруа, которого играет, конечно, еврей - Григорий Лямпе (помните физика Рунге в «17 мгновениях весны»? это он). Идет непримиримая борьба старого и отжившего с новым и прогрессивным. Старое, которое играет прекрасный актер Леонид Волков, не хочет давать дорогу молодому. У всех членов бюро на лацканах пиджаков – депутатские значки, а у одной женщины – звезда Героя Социалистического труда. Она из портовых крановщиц. Стараются все изо всех сил и выходит страшное, унылое говно, покрытое зеленой советской плесенью. Смотришь – и точно дышишь газом, который поднимается со дна черного болота. Вся пьеса – это разговоры в комнате заседаний под большим портретом Ленина. Да, чуть не забыл. Директор судоремонтного завода, которого обвиняют в том, что он плохо отремонтировал тонущий теперь сухогруз, оправдывается тем, что в Ленинградскую блокаду читал произведения Ленина, которые его и спасли. Броневой тоже расхаживает под портретом вождя и рассказывает о том, каким картавый был гениальным руководителем. А на площади в это время волнуется народ, у которого на сухогрузе «Челюскинец» родственники. У Броневого там племянница, которая ему как дочь. У них с женой своих детей нет. В конце пьесы секретарь крайкома выходит на площадь, чтобы их успокоить и умирает там от разрыва сердца. А сухогруз спасется. Потушит пожар в машинном отделении, запустит двигатель и поплывет домой. К чему я это все рассказал… К тому, что никак не могу это развидеть. Присоединяйтесь. Этот спектакль есть на ютьюбе. Для тех, кому в ноябре не так плохо как хотелось бы.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (no subject)

    Иссиня черный, прозрачный и ледяной мартовский вечер. В полупустой закусочной тепло и тихо. Сидишь, пьешь горячий чай из картонного стаканчика и…

  • (no subject)

    В очереди в рыбный отдел за мной стояла пожилая грузная женщина, напоминавшая комнатный вариант египетской пирамиды эпохи Древнего Царства – нечто…

  • (no subject)

    Девятнадцать лет назад я вернулся из города Сан-Диего, где жил и работал по приглашению одной американской компании. В этот самый день двадцать…

  • (no subject)

    Получил полугодовой отчет от издательства Ливбук, в котором лет пять назад выходила моя книжка "Повесть о двух головах или провинциальные записки".…

  • (no subject)

    У нас и жизнь так устроена, что ее нужно не столько пережить, сколько перезимовать. Потому у нас кладовки всегда полны банками с вареньем,…

  • (no subject)

    Зима пахнет выпавшим ночью снегом и печным дымом; сухим морозным шампанским воздухом, от которого щиплет в носу; разогретым березовым дегтем для…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments