БОЛХОВ IV
Еще раньше, летом пятого года заволновались и крестьяне в уезде. Уездные помещики стали просить предводителя дворянства прислать казаков для охраны своих имений: «… В этой части уезда неспокойно… Жить стало страшно. Многие укладывают свои вещи, как в пугачевщину, и собираются уезжать из имений». Через год в уезде произошло уже вооруженное столкновение крестьян с полицейским отрядом. Появились первые убитые. Все же, властям удалось разгромить первую большевистскую ячейку в Болхове, арестовать и посадить ее активистов, конфисковать гектограф и до начала девятьсот десятого года ячейка перестала существовать.
В болховском краеведческом музее лежит под стеклом фотокопия первой страницы дела, заведенного полицией в тринадцатом году на Николая Никитовича Козырева – одного из самых активных членов болховской ячейки РСДРП. Красиво, с завитушками написанные фамилия, имя и отчество…
И четырех лет не прошло, как кончились завитушки и в Болхове и уезде началось то, что началось по всей Российской империи, но прежде, чем перейти к рассказу об этих событиях, бросим прощальный взгляд на старый Болхов, который, как говорили то ли древние греки, то ли древние римляне, сначала не был, потом был и теперь уже никогда не будет. Нет, мы не будем в десятый или пятнадцатый раз пересчитывать кожевенные или пенькотрепальные заводы, кабаки, библиотеки, крупорушки, кузницы, земские больницы, богадельни и маслобойни. Не скажем и о добровольном пожарном, потребительском и сельскохозяйственном обществах, о замене керосиновых ламп фонарей на газовые, о городском саде с его духовым оркестром и танцами, о синематографе «Иллюзион», в котором, грызя подсолнухи, болховичи смотрели «Ключи счастья» или «Оборону Севастополя».
Скажем только о стихотворении Саши Черного, приезжавшего летом девятьсот одиннадцатого года в Болхов. Приезжал он, чтобы встретиться с местным поэтом, Евгением Соколом, с которым состоял в переписке. Лучше бы не приезжал и тогда не написал бы стихотворения «Уездный город Болхов», в котором… которое… Ужас что такое, а не стихотворение. Там и про Одерскую площадь, и про понурых одров, и про пыль, и про боровов, гуляющих по улицам, и про понурых крестьян, и про пустыри, заросшие пыльными репейниками, и про мутные стекла, сквозь которые мерцают божницы, и про мух, и про многочисленные церкви, и про синематограф, и про подсолнухи, и про вспухших от сна кожевниц в корсетах, и про облупленные коринфские колонны, поддерживающие кров мещанской богадельни, и про караван тоскующих ворон… В Болхове эти стихи ни один краевед не то, что не помнит, а не вспомнит и под пыткой. В книжках о Болхове их нет даже и в примечаниях, но в музее они раньше висели на стене в зале, изображающем купеческую гостиную. Зал остался, но листок со стихами убрали. Экскурсовод сказал мне, что убрали потому, что… убрали и все. Остались только иллюстрации к этому стихотворению – несколько цветных миниатюр на одном листе. На каждой миниатюре – строчка из стихотворения. Висит, прямо скажем, не на самом видном месте, но и ее скорее всего уберут. Посетители задают ненужные вопросы и вообще…
В тот самый год, когда случилось Саше Черному написать свое злосчастное стихотворение, в то же самое лето, в городе образовалось Болховское общество распространения телефонов. Оно распространяло телефонную связь и телефонные аппараты в городе и уезде. Членами общества могли быть лица обоего пола, кроме учащихся учебных заведений, несовершеннолетних, состоящих на действительной службе нижних воинских чинов и тех, кто ограничен в правах по суду. У каждого члена общества был один голос, но у тех, кто имел несколько телефонных аппаратов, могло быть два голоса. Были члены действительные, были почетные и были члены соревнователи, просто уплатившие деньги за установку телефонного аппарата. У этих права голоса не было. «Все члены и лица, пользующиеся телефонным аппаратом, обязаны бережно обращаться с аппаратом и при переговорах соблюдать установленную законом корректность. Нарушители этой корректности подвергаются выговору Правления или исключения из общества с утверждения этого исключения общим собранием». Все исключенные в обязательном порядке свои телефонные аппараты возвращали Обществу. Общество могло быть закрыто или по решению общего собрания, или по распоряжению властей. «О закрытии Общества публикуется в местных Губернских ведомостях и правительственном вестнике и доводится до сведения Министерство Внутренних дел через посредство Орловского губернатора». В шестнадцатом году в Болховском обществе распространения телефонов состояло сто два абонента и решался вопрос об установке нового коммутатора еще на сотню пользователей.12
Когда общество распространения телефонов приказало долго жить, не было уже ни Министерства Внутренних дел, ни Орловского губернатора, ни правительственного вестника, ни самого правительства.
Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов появились в Болхове еще в марте семнадцатого года. В августе в городе началась забастовка кожевников, а в уезде крестьяне стали захватывать помещичьи земли. Товарищ председателя Союза землевладельцев Болховского уезда отбил телеграмму Временному правительству: «В Болховском, Мценском, Карачевском и Козельском уездах, главным образом, по почину комитетов, начались захваты земли, косят самовольно луга, свозят скошенное сено, снимают рабочих и пленных, назначают невероятно высокие цены на рабочих и поденных, сдают в аренду земли по невероятно высокие цены на рабочих и поденных, сдают в аренду земли по невероятно низким ценам, производят обыски, отбирают коллекционное и охотничье оружие и вообще глумятся над земельными собственниками. Просим принять энергичные меры к восстановлению порядка». Три прилагательных «невероятные» в одном предложении. Сколько таких телеграмм получало Временное правительство, бывшее не в состоянии принять не только энергичные, но и любые меры даже в Петрограде…
С января восемнадцатого года в Болхове установилась советская власть и местный Совет избрал девять комиссаров, чтобы проводить решения новой власти в жизнь. Решений провели много и к двадцать пятому году население Болхова сократилось на треть. Появилось три детских дома для беспризорников. В музее от тех времен остались два жетона «Свободная Россия», выпущенные Временным правительством, удостоверение болховского комиссара юстиции Кутузова, черная кожаная куртка с привинченным к ней орденом Красного Знамени, трехлинейка Мосина, ржавый штык, сабля, наган, мандат, выданный гражданину Милютину в том, что он «действительно является чрезвычайно-уполномоченным по проведению ударного двухнедельника по ликвидации неграмотности» в Мымринской волости Болховского уезда, фотография колокольни Георгиевской церкви в момент, когда с нее сбрасывают колокол, опись имущества недоимщика, пулемет Максима, печка «буржуйка» и афиша спектакля «Смерть Иоанна Грозного», сыгранного зимой двадцать четвертого года. Это был бенефис помощника режиссера Беликова и суфлера Преображенского. Играл духовой оркестр, в спектакле участвовала вся труппа в париках и костюмах времен шестнадцатого столетия.
К двадцать восьмому году, когда Болхов стал райцентром Орловского округа Центрально-Черноземной области, жизнь все же стала налаживаться. Ожили кожевенно-обувное и пенькотрепальные производства. Валяли валенки. Валенки, конечно, не самолеты и даже не газонокосилки, но в самолетах зимой по сугробам не походишь, а газонов в Болхове отродясь никто не косил. Появилась плодосушильная промышленность. Тоже, конечно, не бог весть какие нанотехнологии, но в советской триаде «первое, второе и компот» компот из сухофруктов не менее важен, чем народность в формуле «православие, самодержавие, народность». Впрочем, в двадцать восьмом году о последней формуле лучше было не вспоминать.
Газета «Болховская коммуна» в конце сентября тридцать первого года била тревогу из-за того, что сентябрьский план по хлебозаготовкам за две декады выполнен едва на четверть. В связи с этим необходимо: «Большевистским огнем бить по право-оппортунистической практике. Изжить потребительские настроения. Нанести сокрушительный удар кулацко-зажиточной части». Нельзя было допускать «никаких промедлений в выполнении твердых заданий». Кстати, о потребительских настроениях. Один из корреспондентов «Болховской коммуны» в заметке «Кулацкая выдача авансов» сообщал, что в колхозе «Ленинский путь» «выдача продуктовых авансов производится по едокам, а не по трудодням. Инициатор кулацкой выдачи авансов Большов Г. И.». Корреспондент требовал «Прекратить выдачу по едацкому принципу, производя ее исключительно по количеству и качеству труда каждого колхозника». Бедный Большов… досталось ему, наверное, по первое число.
Районные партийные власти, чтобы выполнить план хлебозаготовок, объявили с двадцатого по тридцатого сентября «декаду прорыва выполнения сентябрьского плана хлебозаготовки и окончательной зачистки других заготовок (сенозаготовки, шерстезаготовки, молокозаготовки, яйцезаготовки, птицезагогтовки»13 с тем, чтобы догнать, выполнить и перевыполнить план уже к первому октября. Для этого предлагалось в двухдневный срок «взыскать все твердые задания с кулацко-зажиточной части, привлекая виновных как к административной, так и судебной ответственности». Одновременно с этим отмечалось, что некоторые руководители сельсоветов «Не прекратили еще продолжающуюся преступную дискуссию о невозможности выполнения плана и не организовали по-большевистски выполнение сентябрьского плана хлебозаготовок». Можно не сомневаться, что и председателям сельсоветов досталось ничуть не меньше, а то и больше, чем товарищу Большову Г. И.
Это с одной стороны, а с другой – к началу тридцатых годов в Болхове работало семь городских общеобразовательных школ, построили электростанцию, позволившую осветить не только государственные учреждения, но и часть домов горожан, провели водопровод на окраины города, открыли педучилище, автошколу, медицинскую школу, республиканские курсы киномехаников, школу комбайнеров, дом культуры, библиотеку, кинотеатр и краеведческий музей. Работали четыре артели, производившие швейные, вышивально-строчевые, канатно-веревочные, пенькоткацкие, кожевенные, шорно-седельные и войлочные изделия. Животноводство в районе расцвело так, что коров и быков колхозов «Красный пахарь» и «Ленинский путь» допустили к участию на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке тридцать девятого года. Быков Франца Первого, Лотоса, коров Фанду, Малютку, Зорьку и Крошку наградили аттестатами первой степени. Доярка колхоза «Красный пахарь» Александра Казакова даже получила большую золотую медаль ВСХВ за высокие надои. У Крошки и Малютки суточные достигали сорока пяти литров молока. Еще две доярки этого колхоза получили серебряные медали – большую и малую. Помните шестилетнюю корову Светланку, за которую монахини Болховского женского монастыря получили малую серебряную медаль на выставке в Болхове? Куда ей против Фанды, Малютки, Зорьки и Крошки, не говоря о быках Франце Первом и Лотосе. Да и монахини против доярок с большими золотыми и серебряными медалями и аттестатами первой степени…
С третьей стороны, библиотека, гимназии, городское училище, пять начальных, шесть церковно-приходских, восемь школ грамоты и даже кинотеатр, упомянутый в стихотворении Саши Черного, появились в городе еще до эпохи исторического материализма. Существовало общество распространения телефонов с сотней абонентов, после семнадцатого года переставшее быть навсегда. Четырех артелей не имелось, но перебоев в снабжении населения шорно-седельными, канатно-веревочными, пенькоткацкими и войлочными изделиями не наблюдалось ни одного дня – и валенками, и веревками, и конской сбруей жители Болхова были обеспечены. Правда, до октября семнадцатого года в городе не было республиканских курсов киномехаников, автомобильной и медицинской школ, педучилища, школы комбайнеров, четырех артелей и декады прорыва выполнения плана хлебозаготовок. Не было почти четырехсот репрессированных в тридцатые годы жителей и уроженцев Болхова и района, отправленных в лагеря или расстрелянных. Стоило ли из-за курсов киномехаников, пусть и республиканских, школы комбайнеров, автошколы, педучилища, краеведческого музея и декады прорыва выполнения плана устраивать в семнадцатом году все то, что… Из-за декады прорыва выполнения плана точно не стоило.
Немцы вошли в Болхов девятого октября сорок первого года. Вернее, въехали на мотоциклах, на каждом из которых сидело по три солдата в зеленых касках, в зеленых плащ-палатках и с автоматами. Все было как в кино о войне, которое тогда еще не снимали. Город горел. Горели торговые ряды, библиотека, банк, сушильный комбинат, горел Спасо-Преображенский собор, в котором хранилось зерно. Из горящего собора жители уносили в мешках и сумках подгоревшее зерно, из магазинов – хлеб и соль. Уже в начале января сорок второго года началась Болховская наступательная операция. Шла она без малого три месяца до двадцатого апреля и командовали ей два генерала – Жуков и Черевиченко, но она успехом не увенчалась. Увенчалась она десятками тысяч убитых, пропавших без вести и взятых в плен. В ноябре сорок второго Болхов стали бомбить и бомбили до тех пор, пока не освободили в конце июля сорок третьего. Окраины города были разрушены. Только центр и сохранился. Сохранилась под стеклом в музее немецкая губная гармоника, немецкая граната на длинной деревянной ручке, немецкий соломенный эрзац-валенок, белая нарукавная повязка жителя деревни Калиновка Болховского района с надписью «Dorf Kalinowka Haus №149», пожелтевший листок с напечатанным приказом немецкого командования, в котором написано «Германскому правительству лучше известно, где ваша работа принесет наибольшую пользу. А поэтому приказывается. Всем без исключения молодым мужчинам, женщинам и девушкам 1925 года рождения записаться на работу в Германию…». Рядом с приказом висит бумага под названием «Акт», датированная десятым марта сорок четвертого года. Написано в бумаге: «Мы, нижеподписавшиеся члены Районной комиссии по учету ущерба в составе председателя комиссии тов. Молова и секретаря Полтевой и членов т. т. Черкасова, Клюева, установили, что на основании имеющихся материалов, представленных комиссией предприятий, учреждений, сельсоветов и колхозов, а так-же на основании свидетельских показаний, немецко-фашистские захватчики в период оккупации Болховского района Орловской области с 8 октября 1941 года по 28 июля 1943 года принесли предприятиям, организациям, культурно-бытовому, колхозному, сельскому и промышленному хозяйству, а так-же рабочим, служащим и колхозникам нижеследующие злодеяния и убытки…». Далее идет длинный список разрушенного и уничтоженного, в котором промышленные предприятия, школы, клубы, библиотеки, больницы, врачебные и фельдшерские пункты, родильные дома, дома жителей Болхова и района, скотные дворы, амбары, подсобные предприятия, машинно-тракторные станции, магазины и ларьки на общую сумму более чем в полтора миллиарда тогдашних советских рублей. И это не все. Немцы вырубили на дрова триста гектаров садов, в числе которых был весь городской сад.
Конечно, все потом восстановили, а простой овощесушильный завод превратился в сложный консервно-овощесушильный, который стал производить кроме сушеных овощей и фруктов самые разные варенья, консервы, крахмал, сухие кисели в брикетах, которые так любили грызть дети, и супы. Уже в пятьдесят девятом году в Болхове производилось более полутора миллионов банок консервов. Банок с вареньем и брикетов с сухими киселями до нашего времени не дошло, хотя они и были, понятное дело, куда вкуснее, чем те иностранные, что продают сейчас, но в краеведческом музее хранится чудом уцелевший пакет из-под вермишелевого супа с мясом, производства Болховского консервно-овощесушильного комбината.
Длина городского водопровода к шестидесятым увеличилась по сравнению с довоенной в три раза. Болховская киношкола ежегодно выпускала четыреста киномехаников широкого профиля. Любой из этих специалистов мог показывать и кинокомедии, и трагедии, и драмы, и мультфильмы, причем не только рисованные, но и кукольные. Такие же специалисты широкого профиля работали и на Болховской мебельной фабрике, выпускавшей от бочкотары для пищевых предприятий до театральных кресел, диванов и стульев, еще артель «Коллективный труд», выпускавшая в год на шесть миллионов обуви и другого кожевенного товара, еще маслозавод, перерабатывающий молоко местных производителей в масло и сыр, еще хлебокомбинат, еще пенькозавод, еще Болховский племенной рассадник симментальского крупного рогатого скота, еще Злынский конезавод, занимавшийся воспроизводством пород лошадей «русская рысистая» и «русский тяжеловоз», еще государственная конюшня в деревне Татинки, занимавшаяся разведением лошадей пород «русская рысистая», орловская рысистая», «першерон» и «советский тяжеловоз», еще шахта по добыче угля; еще артель «Соцтруд» производившая валенки, еще Болховское училище механизации сельского хозяйства, выпускавшее в год до шестисот комбайнеров, трактористов, электромонтеров, строителей, еще драматический кружок Дома культуры, еще внутригородской автобус, еще районная библиотека с двадцатью тысячами книг, еще детская библиотека, еще восемнадцать библиотек в селах Болховского района, в которых двести тысяч книг, еще городская баня, еще завод полупроводниковых приборов, основанный в шестьдесят восьмом году…
Теперь, из всего того, что работало тогда, осталось не так много. Точнее сказать, совсем мало. Если исключить драмкружок Дома культуры, городской автобус и библиотеки, то останется хлебокомбинат, сыродельный завод и завод полупроводниковых приборов. Тут бы нужно рассказать о баранках и пряниках хлебокомбината, о выпускаемых на сыродельном заводе семи видах сыра, о двух видах кефира, трех видах, сметаны, двух видах масла, трех видах творога, о четырехканальном изоляторе логических сигналов, о восьми видах микросхем, о трех видах диодов, выпускаемых на заводе полупроводниковых приборов, которые летают и в ракетах, и в спутниках, плавают в подводных лодках и в…, но мы не будем этого делать, поскольку микросхем мало, знать где они летают и с какими целями нам не положено, а завод, чтобы не умереть с голоду, выпускает еще и мангалы, решетки, теплицы, люстры, бра, посуду, электроинструменты, фонари, скамейки, столы, беседки, фонари, занимается сельским хозяйством, пчеловодством, туризмом… Проще перечислить то, чем он не занимается и… все равно уезжают болховичи на заработки в столицу. Особенно молодежь уезжает.
Нет, лучше я вам расскажу про болховские куранты на колокольне Спасо-Преображенского собора. По легенде, которую рассказали в музее, куранты собору и городу подарил в девятьсот шестнадцатом году земский доктор Михаил Соломко. Собственно, это еще не легенда – все так и было. Никто не знает, где часы изготовили – то ли в Швейцарии, то ли в России. Это тоже еще не легенда, а только предисловие к ней. По легенде Соломко пригласил всех жителей города и окрестных деревень посмотреть на то, как новые часы будут устанавливать на колокольне. Жители пришли с трех сторон, а с четвертой не пришли. Соломко обиделся и с той стороны, с какой жители не пришли, велел часов не ставить.14 Куда он дел лишние часы – легенда умалчивает, но на соборной колокольне часы действительно стоят только с трех сторон. К самому механизму посторонним вход конечно воспрещен, но на колокольню подняться можно. В соборе батюшка, если его попросить, откроет дверь в стене колокольни и вы сначала по узенькому винтовому коридору, задевая за стены плечами, подниметесь по высоким истертым ступенькам на первый ярус колокольни, а потом, по унавоженной голубями деревянной лестнице на второй ярус, потом на третий, где висят колокола, внутренняя поверхность которых исписана именами тех, кто не забыл взять с собой мел, чтобы сообщить городу и миру о том, что их зовут Витя или Саша или Ира. С третьего яруса маленький Болхов виден весь. Если замереть и прислушаться, то слышно, как над головой, на четвертом ярусе, неторопливо и основательно, громко тикая и голубино воркуя, идет болховское время. Точнее, ходит по кругу.
12В тридцать пятом году в Болхове был сорок один абонент. Почувствуйте разницу.
13Эта газета теперь висит под стеклом, в музее. Там же, но в соседнем зале, висит еще одна газета «Болховская новь», вышедшая в сентябре девятьсот восемьдесят девятого года. Над большими черными буквами названия газеты курсивом набрано: «Эта неделя объявляется ударной по завершению уборки картофеля. Обращаемся болховчанам оказать помощь селу». Ну и, конечно, заметка о том, что и кто мешает убрать картофель вовремя и без потерь. Прогресс, конечно, на лицо – в тридцать первом понадобилось две недели прорыва, а через пятьдесят восемь лет – всего одна.
Кстати, скажем и о краеведческом музее Болхова. Рассказал мне эту, увы, невыдуманную историю музейный сотрудник. Приходит в музей молодая семья: папа, мама и ребенок – школьник младших классов. Билет ребенку стоит десять рублей. Билет взрослому – пятьдесят. Экскурсия – пятьсот. Если набрать десять человек желающих – выйдет по пятьдесят, но разве их наберешь… Родители и говорят музейщикам, что они бесплатно посидят возле кассы, а ребенок за десятку пусть походит сам по залам музея. Москвич или житель Петербурга, может, и удивится этой истории. Может, даже и не поверит, а провинциал только вздохнет и скажет… да ничего не скажет. Он знает какие зарплаты нынче в Болхове или в Веневе, или в Нерехте, или в Вельске, или в Ветлуге, или в Кологриве…, а потому вздохнет он еще раз и промолчит.
14Правду говоря, четвертая сторона колокольни обращена в сторону куполов собора. С этой стороны куранты и не увидеть, даже если там их установили бы.
Библиография
Е.Г. Захарик. Болхов. Орел, Орловское книжное изд-во, 1960. 62 с.
А.Е. Венедиктов. Болховские куранты Тула, Приокское кн. изд-во, 1982. 191 с.
Рустика. Город Болхов Орловской губернии (Историческо-бытовые очерки), Орел, Типография газеты «Орловский вестник», Н. А. Сентяниной, 1896. 94 с.
Болхов из глубины веков до наших дней. Орловская область, г. Болхов, 2018, 165с.
А. И. Лысенко. Болхов. Колокольное имя твое… Орел, Издательство Вешние воды, 2009, с. 208.
Болховские были. Историко-литературный альманах. Орел, Издательство Вешние воды, 1994, с. 118.
Устав общества распространения телефонов в г. Болхове и уезде. Орел, типография газеты «Орловский вестник», А. И. Аристова, 1911, 18 с.
Г. М. Пясецкий. О четырех главных дорогах, которыми татары вторгались и опустошали пределы нынешней Орловской губернии. Орловские епархиальные ведомости №19 1 октября 1870 с. 1235–1249.
В. Г. Сапелкин. Краткий исторический очерк развития народного образования в Болховском районе Орловской области. Болхов, 2017, с.114
Е. Е. Красноперова. Улицы города память хранят. Орел, издательство «Картуш», 2019, с. 472.
А. М. Воронцов, А.В. Дедук, О. Н. Заидов, А.М. Колоколов, Е. В. Столяров, А. В. Шеков. Локализация летописного Девягореска по письменным и археологическим источникам // Город Средневековья и раннего Нового времени VI: Археология, История / Сост. И. Г. Бурцев. Тула, 2018, с. 7–49.
Дело о Болховском мещанине Алексее Малахове в чинении им буйственных поступков и в ослушании начальству при взятии его, по приказанию г. генерал-майора Красовского, за неуважение и чинимые грубости к начальству // Труды Орловской ученой архивной комиссии. Орел, типография С. А. Зайцевой, 1892, с. 36–55.
Путешественные записки Василья Зуева от С. Петербурга до Херсона в 1781 и 1782 году, СПб, 1787, с. 119–121.
Путешествие в Киев в 1817 году. Сочинение князя Ивана Михайловича Долгорукого. Издание Императорского Общества Истории и Древностей Российских при Московском Университете, Москва, 1870, с. 14–15.
Хождение в Святую землю московского священника Иоанна Лукьянова: 1701–1703, М.: Наука, 2008, с. 667.
Путешествие антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном архидиаконом Павлом Алеппским : (По рукописи Моск. гл. арх. М-ва иностр. дел). Вып. 1–5 / Пер. с араб. [и предисл.] Г. Муркоса. - Москва: О-во истории и древностей рос. при Моск. ун-те, 1896–1900.
В. Р. Апухтин. Орловское дворянство в Отечественную войну. Очерк и материалы. Юбилейное издание Орловской Ученой Архивной Комиссии на средства Дворянства Орловской губернии, Орел. Типография газеты «Орловский Вестник» А. И. Аристова, 1913, с. 179.
Былые чудаки в Орловской губернии. Составил Орловский старожил. Второе издание, Орел, типо-литография А. П. Матвеевой, 1909, с. 117.
Труды Орловской Ученой Архивной Комиссии за 1901 и 1902 гг., Орел, типо-литография М. П. Гаврилова, 1903, с. 58–60.
А. В. Зорин. Александр Юзеф Лисовский: герой Смутного времени [Электронный ресурс] // История военного дела: исследования и источники. — 2012. — Т. III. — С. 1–203. (26.10.2012)
Орловская старина. Исторические сведения об Орловской губернии извлечены из архивов А. Пупаревым. Том 1. Статьи вошедшие Орлов. Губ. Вед. 1872 г. Орел, Губернская типография, 1872, с. 42–49.
Императрица Екатерина II в Орловской губернии. Очерк составил Н. Барышников. Орел, Типография газ. «Орловский Вестник», 1886, с. 44–47.
А. М. Полынкин. Болховские истории. Орел: Издательство «Картуш», 2016, с. 216.
А. Б. Гуларян. Общественно-политическая жизнь Орловской губернии в конце XIX – начале XX века. Орел, Издательство ОрелГАУ, 2007, с. 69–70.
Болховская коммуна. №86 (152) 24 сентября 1931, с.1.
Болховская новь. №109 (8169) 12 сентября 1989, с. 1.
Краткое генеалогическое описание рода дворян Юрасовских со времени приезда их в Россию в 1642 году / сост. в 1827 г. Н. И. Хитрово; испр. и доп. в 1890 г. Голицын. - М.: [Тип. М. П. Щепкина], 1890. - 32 с.
