?

Log in

No account? Create an account

(no subject)
synthesizer
У нас, на работе, часов в семь фонари на территории выключают. Те, которые горят. Иду я, значит, в темноте, наступаю в лужи, вспоминаю ласковым и тихим словом администрацию. Мимо меня два мужика тащат на веревке тележку с какими-то железками. По случаю окончания рабочего дня путь тележки извилист и непредсказуем. Один из рабочих говорит другому:
- Ты знаешь, Серега, кто я? Нет, ты спроси – кто я?
- И… и… ик-то?
- Я – настоящий сварщик!
- Хуясе…. А мы с мужиками думали, что ты космонавт. Или депутат. Склиска какая-нибудь.
- Серега! Ты эти шутки свои мудацкие брось! Ты знаешь, почему я настоящий сварщик? Знаешь?! Ни хера ты не знаешь. Я настоящий, потому, что русский. А у тебя в бригаде одни тюбетейки. А у меня в бригаде… - тут настоящий сварщик сделал такой жест правой рукой, которые делают певцы, когда поют широка страна моя родная, и … поскользнувшись на куске льда, ударился всем телом оземь. Но красавцем не обернулся. Он возился в грязи, хватался за тележку и Серегу, пытаясь подняться. При этом он все время бубнил:
- Суки, все суки, су-у-ки-и-и…
Наконец Серега поднял его, отряхнул и спросил:
- Что ж ты в бригаду одних сук набрал-то, а?

(no subject)
synthesizer
На станции «Бабушкинская», у самого выхода на улицу, сидит старушка и играет на баяне. Баян большой, а старушка маленькая. Баян даже еще больше, а старушка еще меньше. Ее почти и не видно за баяном. У старушки куртка с капюшоном и между краем капюшона и баяна можно разглядеть только ее глаза. Довольно часто она скашивает их в сторону своей сумки. В эту сумку прохожие бросают деньги. Но она не на деньги смотрит, нет. Она их даже отгребает в сторону, чтобы открылась тетрадка. Такая древняя, пожелтелая тетрадка за две копейки из тех, у которых на обложках гимн пионеров печатали или октябрятскую клятву. А в тетрадке у старушки ноты. Нарисованы кривоватые нотные станы, а на них самые настоящие ноты – диезы, бемоли и все, что там полагается для песни или вальса. Как это всё можно разглядеть в полутьме перехода, да еще и без очков – я не знаю. Но она разглядывает. Листает страницы. Я долго за ней смотрел. У нее несколько тетрадок. Она их открывает по очереди. Сметает набросанные червонцы с нот. Водит скрюченным пальцем по нотам. А вот играет она почему-то только «Подмосковные вечера». И больше ничего.