February 11th, 2012

(no subject)

Если бы у нас была вторая пара глаз на затылке, то фирмы, производящие парктроники разорились бы. Так им и надо. Или вот еще удобство. Пришел ты домой посмотреть футбол, а жена тебе – поговори со мной. Это такая просьба лучше которой даже вопрос где ты был, скотина, и почему у тебя, пьяного, галстук в губной помаде. Даже и слова поперек не говоришь, а немедленно садишься спиной к включенному телевизору и начинаешь с ней разговаривать. Ну, крикнешь невпопад «Гол!» или «Кто так бьет, кривоногий!». Ничего страшного. Жена все равно никаких умных слов от тебя, бесчувственного, и не ожидала. Просто хотела выговориться. Или ты еще не женат и разговариваешь с девушкой, а затылочными глазами подмигиваешь другой или даже третьей. Впрочем, наверняка женатым мужчинам женщины придумают обычай носить на этих глазах шоры. Еще и будут украшать их вышивкой. И женщинам тоже польза будет. Они смогут увидеть – не морщит ли у них платье сзади и достаточно ли открыта спина. Впрочем, некоторые станут расстраиваться, решив, что нижний бюст у них выглядит не так привлекательно, как им казалось. Честно говоря, я не думаю, что женщинам нужна вторая пара глаз на затылке. Это будут не женщины, а какие-то веб-камеры на избирательных участках. Женщинам нужен второй рот. Лицевым ртом она ест, к примеру, диетический салат из сосновых опилок с крапивой, а с заднего крыльца наворачивает пирожные с заварным кремом и шоколадные конфеты. Но это не самое главное. Главное то, что она сможет двумя ртами сама с собой разговаривать. До полного изнеможения и короткого замыкания.

(no subject)

Вот если бы у нас были длинные языки как у хамелеонов. И так же быстро выстреливали. Сидишь себе в гостях за столом. Изо всех сил культурно сидишь и вдруг… раз! Последнего бутерброда с икрой на блюде как не бывало. Никто и глазом моргнуть не успел. Это, если ты один такой быстрый, а если вас двое, то натурально можно сцепиться языками. Женщины так постоянно и ходили бы парами. Особенно близкие подруги. Мужчинам удобно было бы таким языком прическу поправлять. Лизнул чуб и тут же пригладил. Или усы после еды облизывать. К такому языку хорошо бы и такие же скорострельные губы. Это внесло бы свежую струю в отношения между полами… Помните игру такую, когда становишься спиной к нескольким играющим, а тебя кто-нибудь как стукнет и потом все стоят с выставленными кулаками и поднятым большим пальцем. Поди, определи – кто из них стукнул. Так и тут – пусть девушка определит, кто ее поцеловал. Все стоят, как ни в чем не бывало и только один лопух никак не может втянуть губы обратно. Вот за него-то она и выйдет замуж. В кинотеатрах что творилось бы… Или в общественном транспорте. Одно плохо – к старости мышцы на языке и губах утрачивали бы свою реактивность и упругость. Старики и старухи ходили бы с отвисшими губами и языком. Препротивное было бы зрелище. Конечно, артисты и президенты кололи бы себе ботокс, но получалось бы еще безобразнее.

(no subject)

В одном журнале готовится к публикации подборка моих малых проз. Редактор попросил меня написать "врезку" - то есть, небольшое объяснение причин зарождения во мне такого жанра. Заодно и объяснить читателю структуру этих миниатюр и рассказать как они пишутся. Я ему немедля ответил в том разрезе, что плана у меня никакого нет, что пишу я их просто потому, что нравится и что лучше всего будет, если это предисловие напишет он сам, а не доверит это ответственное дело мне. Редактор продолжал настаивать. Хотя бы пять-десять строк. Получилось около тридцати. Редактору я текст еще не отсылал. Я совсем не уверен, что ему это понравится. Скорее, наоборот. Может быть даже он и сам напишет что-нибудь приличное и достойное журнала. Но в своем журнале можно все. На то я его и самый главный редактор.

Я довольно долго писал стихи. Мне даже нравилось это занятие. И сейчас иногда тянет взять чистый лист бумаги, сделать одухотворенное лицо, умакнуть перо в чернильницу… но в один прекрасный день подумалось мне, что трехстишие – это просто какой-то тесный и неудобный домик кума Тыквы из сказки Джанни Родари. Можно выстроить себе что-нибудь более комфортное. К чему эти добровольные ограничения, если не сказать епитимьи? К чему «хождение по разостланной веревочке и приседания на каждом шагу»? Да и самый механизм написания прозы, как мне представляется, проще и понятнее механизма стихов у которых не механизм, а черный ящик, в котором нет ни одной мало-мальски понятной шестеренки, хоть бы и косозубой, или часовой пружины, или даже шурупа-самореза. Поэту всегда диктует «голос» свыше. Иногда и не один*. Мне самому ни разу не довелось его слышать, но я могу вообразить по рассказам поэтов**. Тут надо быть все время начеку, чтобы не проворонить ту самую минуту, когда он начнет вещать. Можно элементарно проспать или в этот ответственный момент есть суп, когда в тебе как откроется… как стихи горлом пойдут… Какое там записать – не захлебнуться бы! Переспрашивать голос нельзя, помедленнее он тоже не может. Я вот, к примеру, печатаю одним пальцем – что, спрашивается, с такой скоростью можно успеть записать кроме, я извиняюсь, частушки? Мало того - выключается все так же моментально, как и включилось. Другое дело проза – тут все можно выдумать из своей собственной головы. Идешь в лес за грибами, в поле, в магазин за колбасой или просто смотришь в окно и считаешь облака. В прозаическую миниатюру можно все покидать, как в ирландское рагу – все в ней даст навар, запах и вкус. Никакого предварительного плана я не составляю. Это вам не сложносочиненный плов или буйабес – это то, что в обиходе называется «еда мужская, два килограмма», а в данном случае «проза мужская, полстраницы». И что еще удобно: не получается написать все сразу так как хочется – не беда. Не надо беспрерывно курить, пить литрами крепкий кофе, возводить очи горе или биться головой о клавиатуру в попытке заставить заговорить умолкнувший голос. Сядь и успокойся. Почеши затылок или встань, походи из угла в угол, выпей рюмку водки и пообедай, накричи на жену и детей, чтоб не мешали сочинять, и, смотришь, не только слова, но даже и буквы в них выстроятся так ровно, что первой букве будет видна грудь четвертой, не говоря о хвостике шестой.

*Впрочем, этот случай, скорее, по медицинской части, чем по стихотворной. .
** Некоторые поэты и вовсе слышат этот голос непрерывно. Даже фразу «Вы пролили мне на брюки борщ» норовят произнести каким-нибудь хореем или ямбом. Ну, это гении – не об них здесь речь.


Collapse )

(no subject)

88.80 КБ

Трескучий мороз. Далеко в поле, в засыпанной снегом колее, сантиметрах в двадцати от входа в мышиную нору лежат три заледеневших и скрюченных обрывка еще прошлогоднего, осеннего разговора. Тот, который подлиннее - «Включай пониженную, Санёк!», а тот, что покороче - «…за трактором». От третьего и вовсе ничего не осталось, кроме местоимения «твою».

(no subject)

Вот если бы у нас стали постоянно расти новые зубы, как у крокодилов или кроликов. У всех вдруг. В одно прекрасное утро. Представляю, какой бы ипотечный кризис разразился у стоматологов. На улицах валялись бы горы вставных челюстей, бюгелей, мостов и этих пыточных мелких иголочек, которыми достают убитые нервы. Детишки ими игрались бы, а взрослые ловили бы стоматологов, сажали их в кресла и приговаривали «Не закрываем рот, не закрываем. Где тут у нас перфоратор и сверло с победитовой напайкой…». Как возросло бы потребление конфет, сгущенного молока и леденцов на палочке! Кариес проходили бы не в медицинских, а археологических институтах. Выражение «Зуб даю»… Да хоть два. Нашел чем удивить. Правда, начались бы и некоторые сложности. Пришлось постоянно что-нибудь грызть, чтобы стачивать зубной излишек. Все время точить плохо – так можно и лопнуть от ожирения. Стали бы грызть деревья как бобры, но деревья неудобно – пока из города до них доедешь. Выпускали бы специальную мебель с вставками из твердых пород дерева. Проснулся среди ночи, погрыз спинку от кровати и снова заснул. Или перила в подъезде. Почти как в том анекдоте…