March 15th, 2012

(no subject)

После того, как заморозка подействовала, стали сверлить. Лежу, молчу изо всех сил. Во рту все визжит, обороты максимальные и пахнет паленым. Тут врач мне и говорит:
- Что у тебя лицо, Борисыч, какое-то недовольное? Тебе что, неприятно?
- Действительно, - подхватила медсестра. - Вам неприятно? Ведь все хорошо. Ну, правда, же.
- Ы, - отвечаю в том смысле, что в рот вам каждому по две руки с бормашиной вместе, вам, находящимся по ту сторону моего рта, не понять.
Первые два канала нашли быстро и так их вычистили, что они наверняка стали судоходными. Третий канал долго прятался. Потом и его нашли. Пока его искали, у меня во рту было три руки. Две врачебные и одна сестринская. Потом сестра свою вытащила и я краешком носа успел заметить, что врач воткнул мне в зубную дырку три тоненьких разноцветных бандерильи.
- Какая красота, - сказал он сам себе и поцокал языком.
- Хочешь посмотреть, какая у тебя там красота, Борисыч?
- Ы, - ответил я в том смысле, что верю ему на слово и мне бы уже хотелось, если не закрыть рот совсем, то хотя бы прикрыть его…
- Не хочешь… - разочарованно протянул он. – Я-то думал, что тебе…
- Ы! - решительно сказал я в том смысле, что хочу, только побыстрее.
- Ну вот, - заулыбался он. – Катерина, давай зеркальце свое, - мужик хочет посмотреть на красоту.
Катерина подала мне зеркальце, увитое пластмассовыми виноградными листьями и плодами, и я посмотрел. Из огромного дупла, в котором можно было бы запасти на зиму орех, торчали три тонких стерженька.
- Ы-ы… - промычал я в том смысле, что красота страшная сила и прикрыл глаза.
- Насмотрелся, - констатировал врач и скомандовал сестре – Махмуд, поджигай!
Краем левого глаза я увидел, как Катерина взяла в одну руку стальной стержень, заостренный с одного конца, а во вторую – зажигалку и начала раскалять этот стержень. В этот момент по радио заиграла музыка, и певец Барыкин жалобно запел про то, что он будет долго гнать велосипед. Сестра стала тихонько подпевать барыкинскому гоневу и раскачиваться в такт с зажигалкой.
- Жалко такую красоту прижигать, - вздохнул врач, и изо рта у меня снова запахло паленым и даже потянуло дымком.
Когда мы прощались в коридоре, врач пожал мне руку:
- Ты молодец, тихо лежишь, не ерзаешь. Все бы так. Многие ерзают в кресле. Особенно девушки.
Он вздохнул:
- Нашли, понимаешь, кресло, в котором…
Махнул рукой и пошел к новому пациенту.

(no subject)

На «Баррикадной» в вагон вошла нищенка с огромным рентгеновским снимком, свернутым в трубочку. Вошла, развернула его как полковое знамя, и стала убеждать нас громким железным голосом через мегафон дать денег на лечение. Точно так же и подавших благодарила через свой матюгальник. Я подумал, что в недалеком будущем весь этот примитив уйдет в прошлое. Зайдет человек, нуждающийся в срочном лечении или отставший от поезда, самолета и ракеты в вагон, по вайфаю или блютузу загрузит в наши телефоны, айпады и нетбуки свою презентацию в пауэрпойнте, где показано как улетает его ракета и уплывает корабль, или весь он в бинтах с ног до головы после перенесенной диареи, а мы ему вебманями или на яндекс-кошельки кинем сколько не жалко. Тут же пришлет он нам благодарственные смс-ки и перейдет в другой вагон.