April 10th, 2012

(no subject)

Ну, вот. Сказала Хаматова в интервью Би-би-си, что никто ее не принуждал агитировать за Путина. Сколько было сломано копий и наломано дров. Сколько людей переругались вдрызг. Сколько было придумано логичных объяснений про дрожащий голос заложницы и невидимые миру слезы. Теперь придется все брать обратно. Впрочем, станут говорить, что она интервью Би-би-си давала под дулом утюга, приставленного к животу. Ну, сказала. Ну, агитировала. Имела право. Нам не нравится тот человек, за которого она агитировала. Мы агитировали за других. Хаматова перенесла это стойко. Не писала на всех заборах, что мы… неправильно поступаем. И это огорчает, если не сказать, бесит, больше всего.

(no subject)

Купил я себе по случаю кепку в белую и черную полосочку. Или в квадратик. Или что-то в этом роде. К ней купил шарф такой же расцветки. Надел все это на себя, глянул в зеркало, и оказалось, что к двум предметам такой расцветки у меня есть еще один, тоже белый с черным – борода.

(no subject)

Бывает, выбросишь из текста какого-нибудь писателя красивые слова, за ними выкинешь непонятные, за непонятными выкинешь аллюзии на другие тексты других писателей, за аллюзиями выкинешь… и останется одно говно. Это понятно. Непонятно другое. Если выкинуть из текстов писателя Сорокина говно – что в них останется?