November 10th, 2012

(no subject)

Читая книгу о Гоголе, вдруг понял, что у нас с Николаем Васильевичем много общего. Мы, к примеру, оба суеверны. Кошек не любим. Я, правда, не до такой степени как он, но если кошка мне перебежит дорогу, то без того, чтобы три раза не плюнуть через левое плечо… *. Люблю, как и он, варенье, пряники и ватрушки величиной с тарелку. Почерк у меня всегда был мелкий и стал бы бисерным, как у Гоголя, кабы не вмешался компьютер. Впрочем, почерк – ерунда. Вот любовь к обуви гораздо серьезнее. Известно, что Гоголь был крайне неравнодушен к сапогам. Тот самый капитан из первого тома «Мертвых душ», который никак не мог уснуть, любуясь «бойко и на диво стачанным каблуком» и есть некто иной, как сам... По разным свидетельствам у Гоголя всегда было в чемодане от трех до пяти пар сапог. У меня всего две пары зимних сапог, а одна пара и вовсе китайского производства и тут мне похвастаться особенно нечем, но что касается ботинок и туфель, то по их количеству я потяну на писателя областного масштаба, не меньше. Больше всего я люблю их начищать до нестерпимого блеска. Увы, в Москве пока до работы дойдешь, тебе этот блеск весь нестерпимо истопчут в метро или в автобусе. На работе-то у меня есть губка для блеска и все можно поправить, но до работы еще сорок три минуты на метро и десять пешком и все это время на ботинке след от чьего-то медвежьего каблука! Приходишь на работу с настроением смерть на болоте. Это так мучительно, что я решил перейти на ботинки с синтетическим покрытием. Их можно просто протереть влажной тряпочкой. Тем более, что губкой для блеска не все можно поправить. В некоторых сложных случаях нужен настоящий гуталин, щетка и бархотка для полировки. Я бы и это все завел, но мы все же делаем лекарства, а не докторскую колбасу, которую никаким гуталином не испортишь**. Ну, хватит об обуви. Лучше о еде. Если с ватрушками и конфетами у нас с Николаем Васильевичем полная симфония, то по части спагетти… Картошка, если ее тонко порезать и поджарить с полукольцами репчатого лука даст сто очков вперед любым макаронам. Если прибавить к картошке малосольную селедку с икрой или молоками, бородинский хлеб, квашеную капусту с ломтиками антоновки, хрустящий соленый огурчик и рюмку ледяной «Зубровки», то макароны будут нервно курить в коридоре. Вот вы прибавьте все вышеперечисленное к макаронам, прибавьте. Что, спрашивается, получится? Черт знает что и получится. Да, и чтоб два раза не вставать скажу про щи из квашеной капусты, которые лучше всякого борща, хоть бы он был даже сварен из копченого гуся с прибавлением сушеных белых грибов для запаха. Я понимаю, что Гоголь после такого моего заявления, несмотря на нашу общую любовь к сапогам и варенью, не стал бы даже перо чинить со мной на одном гектаре, а не то, что писать, но против правды я пойти не могу. Не имею никакого римского права. И последнее. Не люблю цветастых жилетов, хоть и Гоголь их любил. Я даже свитеров с оленями не люблю. Не то, чтобы мне было жалко оленей, которые пошли на их украшение, а просто не люблю.


*Я заметил, что и женщины такие есть. Перейдет она тебе дорогу, и тут хоть слюной изойди, а удачи уж никакой не будет. Еще и жена тебе шею так
** Интересно, что эта моя любовь к начищенной обуви передалась детям, но не сыну, как я думал, а дочери. Какой-то сбой, видимо, произошел при кодировании генетической информации.

ТРИ ВАРИАНТА ТРИ

седая трава…
на тысячу мелких кусков
щенок разбивает лужу

седая трава…
щенок нюхает
разбитую лужу

первый иней…
щенок разбивает
лужу за лужей