October 24th, 2015

(no subject)

    Во сне лучше всего летать поздней осенью, когда трава в инее, лужи заледенели и никак не понять – то ли дождь идет со снегом то ли снег с дождем, а под толстым ватным одеялом солнце светит, море, песок горячий, небо в одуванчиках, в васильках и ромашках. Летишь себе между морем и небом, между васильками, одуванчиками и руками машешь, набирая высоту. И никто тебя не заставит приземлиться – ни собака, которая снизу кричит, что тебе пора принимать таблетки, ни жена, которая толкает тебя ногой, чтобы ты не лежал поперек кровати, ни жена, которая силится перевернуть тебя на другой бок, чтобы ты не храпел при резком наборе высоты, ни даже жена, которая тянет одеяло на себя.
    Летал я вчера ночью во сне и думал, что хорошо бы в историях болезни писать не только про гастриты, гипертонии и ломоту во всем теле, а завести в них еще и раздел, где писать про пациента хорошее. К примеру, до сих пор летаешь ты во сне. Тебе уже шестой десяток, а ты все летаешь. Вот пусть и запишут – еще летает во сне. И чтобы все, до единого, налетанные часы в отдельной графе были указаны. И чтобы врач своими кривыми буквами так прямо и написал бы в заключении – еще растет. Пусть медленно, пусть незаметно невооруженным глазом, но растет.

(no subject)



Не клюет, холодно, руки заледенели. Не клюет, хоть тресни, дождь моросит, холодно, перед тобой какой-то мужик поймал одну щуку на полкило, другую щуку на килограмм, и укатил, радостный, в Москву. Не клюет, хоть лопни. Еще один поймал трех окуньков, здорового карася с красной икрой и не уходит. Не клюет, хоть пополам разорвись, холодно и дождь идет со снегом. Пьешь чуть теплый чай из термоса и думаешь о том, что хорошо бы завелась в этом озере акула, сожрала бы всех щук, карасей, мужика с икрой, лодкой, веслами, тремя его удочками и все равно бы осталась голодная, а ты бы сидел на высоком берегу, пил свой чай с коньяком, откусывал бы на глазах у этой акулы от преогромного бутерброда с копченой грудинкой и говорил ей:
- Ну, что, съела?! Дура, ты, дура. Образина ты морская. А нечего было в озере заводиться. Вот как льдом все затянет – и на сушеного мотыля кидаться станешь с голодухи-то.