August 20th, 2019

(no subject)

За окном опускаются сумерки, в сумерках идет дождь, а под дождем бегает собака и от скуки лает сама с собой. На кухне варят варенье, а тебе велено сделать для него девять этикеток – пять для малины и четыре для черники. Ты сидишь за кухонным столом, аккуратно, как в детстве, вырезаешь из листка бумаги в клеточку маленькие прямоугольники, на которых потом напишешь название, год и клейкой прозрачной лентой приклеишь этикетку на крышку каждой банки. Вспоминаешь бабушкины банки с вареньем, на крышках которых был наклеен кусок лейкопластыря, и расплывающимся чернильным карандашом было написано «черника» или «малина». Думаешь о тех банках, на которые когда-нибудь будут наклеивать… или не будут. Купят в магазине какое-нибудь синтетическое малиновое варенье без запаха, без цвета, со вкусом этилового эфира муравьиной кислоты, которое их дети даже не захотят тайком таскать из буфета и в воспоминаниях о детстве, в том самом сладком месте, где у нас было бабушкино малиновое или черничное варенье, у них будет большая горькая пустота. 

(no subject)

Иной раз думаешь - ну на сколько мы отстали в конце-то концов. Ну, на полвека, не больше... и тут вдруг в памяти всплывает еще из школьного курса истории вождь левеллеров Джон Лилберн, который писал в середине семнадцатого века, то есть при Алексее Михайловиче, что парламент должен делать, не то, что ему хочется, а то, что полезно для блага народа и не идет во вред народу. Он еще писал, что парламент получил свою власть от народа. При Алексее, значит, Михайловиче. Твою мать...