Когда едешь зимним вечером в скором поезде по искрящимся под луной бескрайним снежным полям из Москвы или Костромы в Пермь или в Казань, не говоря о Томске или Красноярске; когда за окном проплывает в необъяснимой тоске заметенная снегом платформа под названием «Зеленый дол», или «Озерки», или просто «Семьсот пятый километр», а на ней подслеповатый фонарь, а в круге неверного, жидкого света под ним краснолицые мужики с рыбацкими ящиками, раздувшиеся от китайских пуховиков бабы, дети, закутанные до состояния колобков, свернувшийся калачиком на скамейке худой облезлый медведь с порванным ухом, прижимающий к себе поломанную балалайку, и расчищающая фанерной лопатой снег старуха в оранжевой куртке и огромных валенках; когда в купе тепло; когда чайная ложечка тихонько позвякивает в стакане; когда в стакане коньяка куда больше, чем чая; когда убаюкивающе стучат колеса,* то только об одном и мечтаешь – лишь бы поезд не останавливался до самого Рима или хотя бы до Вены.

*Нет, не так они стучат, как раньше стучали. Оказывается, стыков на нынешних рельсах куда меньше, чем полвека назад, во времена моего детства. И бетонные шпалы, в отличие от деревянных, не пахнут креозотом. И титан, в котором кипятят воду для чая, не пахнет дымом и дальними странами, а в детстве, между прочим, дальними странами пахло даже от велосипеда или от болгарских марок. И нет маленьких картонных билетов с микроскопическими дырочками и двух кусочков сахара рафинада в бумажной обертке, на которой был нарисован поезд, летящий через поле с колосящейся пшеницей, тоже нет* (* Картонные билеты и обертки от сахара я собирал и хранил в квадратной жестяной коробке из под мятного зубного порошка «Жемчуг». Коробок и порошка тоже нет. Не говоря о детстве.). Теперь сахар песок набивают в бумажные трубочки безо всяких картинок. И никакой интернет в вагоне, и подвешенный к потолку купе телевизор, безостановочно показывающий комедии, и даже наклейка на зеркале двери купе «место для селфи» всего этого не заменят. Вот и выходит, что раньше не только вода была мокрее и трава зеленее, так еще и вагонные колеса стучали куда чаще.