О КРАСОТЕ ЧУЖЕЗЕМНЫХ ЖЕНЩИН
(из невошедшего в SANDIEGAN)
Конец января в Сан-Диего. Цветут мимозы, вишни готовятся. Вечер пятницы. Начальство покинуло нас после очередного разноса по поводу... все равно по какому поводу. Мы сидели в семинарской комнате, перебирали спектры, хроматограммы, переругивались с использованием ненормативной химической лексики... Компания была мужской и русскоязычной. В основном, молодое пополнение, которое наш босс вывез из России буквально несколько дней назад. Пополнение шумело, переполненное свежими впечатлениями от местных, калифорнийских реалий. Мы, с моим другом Серегой, вяло пытались вернуть разговор в рабочее русло. Получалось плохо.
О чем хочет, но не знает говорить молодежь мужескаго полу? Вот именно. О них. Но мы же в Америке. Значит об американских. О, эти невыносимо однообразные разговоры... Нет таких недостатков у американских женщин, которых не мог бы найти наш соотечественник. Даже, если он спит и видит, как стать бывшим. И щеки у них как ягодицы, а ягодицы как удавиться и немедленно. И ни талии, ни клио, ни мельпомены, не говоря о терпсихоре. И везде силикон. Горы и долины силикона. И полная пустота в голове, наполненной только хрустом чипсов, которые она в нее ест. И вообще все они чернокожие китаянки в разноцветных индийских сари, лопочущие по-арабски. Короче говоря, даже если у вас стойкая бессонница, то список этих кораблей не прочтешь и до половины. И мы с Серегой вступились. Нас задело за чужое. Призывали оглянуться вокруг. Приводили в пример черноволосую и кареглазую Кэролайн, секретаршу босса, за которой каждый вечер, к концу рабочего дня приезжал амбал на джипе, чтоб у него колеса отсохли. Серега даже рассказал о своей соседке по дому, которая... впрочем, это уж лишнее было. Умоляли пожить в стране хотя бы недели две, а уж потом делать далеко хромающие выводы. Куда там... Молодежь знала все. Как поступают в таких безнадежных случаях? Именно так мы и поступили. Плюнули и пошли за пивом. Поехали, выражаясь по-американски. В магазинчик под названием "Торговец Джо", где всегда было бельгийское пиво и копченые в хлопковом масле устрицы. И отличные соленые огурцы, о которых вам любой наш человек, видевший Америку по телевизору, скажет, что их там нет и быть не может. И сыр с голубой плесенью, и хрустящие тонкие сухарики с чесноком, на которые этот сыр... Загрузили тележку и встали в очередь к кассе. Стоим. Молчим в тележку. Во рту сухо после бесплодных дебатов с подрастающим поколением. И тут... через три или четыре человека от нас в очереди стоит Она. Читает журнал и говорит по телефону. Возраст... тот самый, когда поднявшееся солнце почти высушило все капли росы на раскрывшемся цветке и аромат, который он начинает источать все сильнее и сильнее щекочет ноздри. Бывает так, что может защекотать до полного изнеможения. Мы с Серегой переглянулись. Серега жадно облизал губы, часть бороды и усов и сказал:
- А вот...
- И не говори, - ответил я. Тот самый размер.
- Видишь...
- И слепой увидит. Ты смотри какая...
- Как две...
- У...
- Ага. Просто...
Подробно похвалив видимое, мы перешли к невидимому. Я почувствовал, как в магазине стало душно. Не хватало воздуха. Прекрасная незнакомка что-то щебетала по мобильному телефону. Какому-то Норману...что-то уменьшительно-ласкательное... Подробностей было не разобрать - чужой язык, да и шумно в магазине. Мы с Серегой немедленно поиграли в игру под названием: "Если бы Норманом был я".
Тут девушка перестала говорить по телефону, посмотрела в нашу сторону, улыбнулась и сказала: "Ну, что, мальчики, скоротали время? А если б не я - трындели бы о своем пиве и ценах на подержанные тачки". Перевода нам не потребовалось. По-русски мы и без перевода...
А со своей соседкой Серега меня потом познакомил. Столько золота и солнца в волосах я никогда не видел. И таких изумрудных глаз тоже. Марина ее звали.
Конец января в Сан-Диего. Цветут мимозы, вишни готовятся. Вечер пятницы. Начальство покинуло нас после очередного разноса по поводу... все равно по какому поводу. Мы сидели в семинарской комнате, перебирали спектры, хроматограммы, переругивались с использованием ненормативной химической лексики... Компания была мужской и русскоязычной. В основном, молодое пополнение, которое наш босс вывез из России буквально несколько дней назад. Пополнение шумело, переполненное свежими впечатлениями от местных, калифорнийских реалий. Мы, с моим другом Серегой, вяло пытались вернуть разговор в рабочее русло. Получалось плохо.
О чем хочет, но не знает говорить молодежь мужескаго полу? Вот именно. О них. Но мы же в Америке. Значит об американских. О, эти невыносимо однообразные разговоры... Нет таких недостатков у американских женщин, которых не мог бы найти наш соотечественник. Даже, если он спит и видит, как стать бывшим. И щеки у них как ягодицы, а ягодицы как удавиться и немедленно. И ни талии, ни клио, ни мельпомены, не говоря о терпсихоре. И везде силикон. Горы и долины силикона. И полная пустота в голове, наполненной только хрустом чипсов, которые она в нее ест. И вообще все они чернокожие китаянки в разноцветных индийских сари, лопочущие по-арабски. Короче говоря, даже если у вас стойкая бессонница, то список этих кораблей не прочтешь и до половины. И мы с Серегой вступились. Нас задело за чужое. Призывали оглянуться вокруг. Приводили в пример черноволосую и кареглазую Кэролайн, секретаршу босса, за которой каждый вечер, к концу рабочего дня приезжал амбал на джипе, чтоб у него колеса отсохли. Серега даже рассказал о своей соседке по дому, которая... впрочем, это уж лишнее было. Умоляли пожить в стране хотя бы недели две, а уж потом делать далеко хромающие выводы. Куда там... Молодежь знала все. Как поступают в таких безнадежных случаях? Именно так мы и поступили. Плюнули и пошли за пивом. Поехали, выражаясь по-американски. В магазинчик под названием "Торговец Джо", где всегда было бельгийское пиво и копченые в хлопковом масле устрицы. И отличные соленые огурцы, о которых вам любой наш человек, видевший Америку по телевизору, скажет, что их там нет и быть не может. И сыр с голубой плесенью, и хрустящие тонкие сухарики с чесноком, на которые этот сыр... Загрузили тележку и встали в очередь к кассе. Стоим. Молчим в тележку. Во рту сухо после бесплодных дебатов с подрастающим поколением. И тут... через три или четыре человека от нас в очереди стоит Она. Читает журнал и говорит по телефону. Возраст... тот самый, когда поднявшееся солнце почти высушило все капли росы на раскрывшемся цветке и аромат, который он начинает источать все сильнее и сильнее щекочет ноздри. Бывает так, что может защекотать до полного изнеможения. Мы с Серегой переглянулись. Серега жадно облизал губы, часть бороды и усов и сказал:
- А вот...
- И не говори, - ответил я. Тот самый размер.
- Видишь...
- И слепой увидит. Ты смотри какая...
- Как две...
- У...
- Ага. Просто...
Подробно похвалив видимое, мы перешли к невидимому. Я почувствовал, как в магазине стало душно. Не хватало воздуха. Прекрасная незнакомка что-то щебетала по мобильному телефону. Какому-то Норману...что-то уменьшительно-ласкательное... Подробностей было не разобрать - чужой язык, да и шумно в магазине. Мы с Серегой немедленно поиграли в игру под названием: "Если бы Норманом был я".
Тут девушка перестала говорить по телефону, посмотрела в нашу сторону, улыбнулась и сказала: "Ну, что, мальчики, скоротали время? А если б не я - трындели бы о своем пиве и ценах на подержанные тачки". Перевода нам не потребовалось. По-русски мы и без перевода...
А со своей соседкой Серега меня потом познакомил. Столько золота и солнца в волосах я никогда не видел. И таких изумрудных глаз тоже. Марина ее звали.