ПОЧТИ СНАЧАЛА
продолжение
В раннем детстве я боялся двух вещей. Именно вещей. Большого плюшевого медведя, который страшно рычал. Это был подарок какого-то из родственников. Я им почти не играл и он жил в изгнании, на шкафу. Пылился молча. Иногда, когда я капризничал и плохо себя вел, то мне грозили, что медведь меня заберет к себе. Попасть на шкаф мне хотелось, но жить с медведем…. А еще я боялся книжки "Три поросенка". Очень мне было страшно за поросят. И за себя, конечно. Какой же ребенок не отождествляет себя с поросенком. Это сейчас нет нужды отождествлять, поскольку за тебя это делают все, кому не лень, а тогда…. Если б я мог, то эту сказку сократил бы до одной, последней, страницы. Там, где все хорошо кончается и от волка на картинке видны только сверкающие пятки. Но мне очень нравился каменный домик Наф-Нафа. А картинка с домиком была на предпоследней странице. Я смотрел на нее, на очаг из красных кирпичей, на котел с кипящей водой, на кресло, в котором сидел Наф-Наф… и мечтал жить жизнью настоящего английского поросенка. Изредка, я быстро переворачивал страницы и взглядывал на страшные картины разрушения домиков Ниф-Нифа и Нуф-Нуфа. Моя поросячья душа мгновенно уносилась в пятки и там сладко замирала от ужаса. А через несколько секунд, перевернув страницу, я ей отдыхал в интерьерах домика Наф-Нафа…. Я и сейчас хочу жить в таком домике. И продолжаю хотеть. Скажете, что это непозволительная роскошь - жить жизнью настоящего английского поросенка?..
Потом я чуть-чуть подрос. И, как-то раз, папа привез мне из командировки, из Ленинграда, детский набор "Юный…" не помню кто. То ли плотник, то ли слесарь, то ли… нет, не алкоголик. Точно не он. Потому, что в наборе были и молоток, и маленькие гвоздики, и лобзик и, кажется, даже рубанок. Зачем алкоголику лобзик? Его, то есть лобзик, может отобрать жена и им его же, то есть алкоголика, пилить. Короче говоря, отвел я душу. Ну, и ответил, конечно, по полной программе. За каждый вбитый гвоздик. Почему-то запомнился мне один гвоздь. Я его забил в стенку, в угол, за какой-то тумбочкой. Гвоздь загнул изо всех сил и нарисовал вокруг него циферблат, как у часов. На обоях и нарисовал. Старался, чтобы все цифры, из тех, что я к тому времени знал, были. Это должны были быть мои личные часы. С моим, совершенно личным, временем. Так мне хотелось и досталось на довольно крупные орехи. Почти кокосы. Все же я был довольно шустрым мальчик. Когда я все это успевал проделывать… Без присмотра я почти не был. Мама буквально вышла на кухню чайник поставить, вернулась - а на стене новые часы. Да, забыл сказать. Я был не только шустрый, но и смышленый мальчик. Поскольку по нашей коммунальной квартире, мы, дети, передвигались в безвизовом режиме, то часы я устроил у соседей в комнате. Подальше от своих родителей…. Иногда мне кажется, что я так и живу по своему, по личному времени. И мне все так же за это достается.
А любовь к гвоздям и прочим железкам у меня так и не прошла. Лет в шесть или пять, мне купили новое пальто и выпустили во двор погулять. Я набрал в карманы этого пальто разных нужных и полезных гаек и винтов, которые в изобилии растут в любом нашем дворе. Дело было весной. Гайки и винты только проклюнулись из земли, и их пришлось выколупывать. Немного они были грязные. Ну, я думал, что немного. Один шуруп, конечно, повел себя по-свински. Порвал мне карман. Понятное дело, что мы в ответе за шурупы, которые собираем в карманы новых пальто. Но не до такой же степени, чтоб стоять из-за этого в темном углу целый час. В тусклом свете моего малинового уха.
В раннем детстве я боялся двух вещей. Именно вещей. Большого плюшевого медведя, который страшно рычал. Это был подарок какого-то из родственников. Я им почти не играл и он жил в изгнании, на шкафу. Пылился молча. Иногда, когда я капризничал и плохо себя вел, то мне грозили, что медведь меня заберет к себе. Попасть на шкаф мне хотелось, но жить с медведем…. А еще я боялся книжки "Три поросенка". Очень мне было страшно за поросят. И за себя, конечно. Какой же ребенок не отождествляет себя с поросенком. Это сейчас нет нужды отождествлять, поскольку за тебя это делают все, кому не лень, а тогда…. Если б я мог, то эту сказку сократил бы до одной, последней, страницы. Там, где все хорошо кончается и от волка на картинке видны только сверкающие пятки. Но мне очень нравился каменный домик Наф-Нафа. А картинка с домиком была на предпоследней странице. Я смотрел на нее, на очаг из красных кирпичей, на котел с кипящей водой, на кресло, в котором сидел Наф-Наф… и мечтал жить жизнью настоящего английского поросенка. Изредка, я быстро переворачивал страницы и взглядывал на страшные картины разрушения домиков Ниф-Нифа и Нуф-Нуфа. Моя поросячья душа мгновенно уносилась в пятки и там сладко замирала от ужаса. А через несколько секунд, перевернув страницу, я ей отдыхал в интерьерах домика Наф-Нафа…. Я и сейчас хочу жить в таком домике. И продолжаю хотеть. Скажете, что это непозволительная роскошь - жить жизнью настоящего английского поросенка?..
Потом я чуть-чуть подрос. И, как-то раз, папа привез мне из командировки, из Ленинграда, детский набор "Юный…" не помню кто. То ли плотник, то ли слесарь, то ли… нет, не алкоголик. Точно не он. Потому, что в наборе были и молоток, и маленькие гвоздики, и лобзик и, кажется, даже рубанок. Зачем алкоголику лобзик? Его, то есть лобзик, может отобрать жена и им его же, то есть алкоголика, пилить. Короче говоря, отвел я душу. Ну, и ответил, конечно, по полной программе. За каждый вбитый гвоздик. Почему-то запомнился мне один гвоздь. Я его забил в стенку, в угол, за какой-то тумбочкой. Гвоздь загнул изо всех сил и нарисовал вокруг него циферблат, как у часов. На обоях и нарисовал. Старался, чтобы все цифры, из тех, что я к тому времени знал, были. Это должны были быть мои личные часы. С моим, совершенно личным, временем. Так мне хотелось и досталось на довольно крупные орехи. Почти кокосы. Все же я был довольно шустрым мальчик. Когда я все это успевал проделывать… Без присмотра я почти не был. Мама буквально вышла на кухню чайник поставить, вернулась - а на стене новые часы. Да, забыл сказать. Я был не только шустрый, но и смышленый мальчик. Поскольку по нашей коммунальной квартире, мы, дети, передвигались в безвизовом режиме, то часы я устроил у соседей в комнате. Подальше от своих родителей…. Иногда мне кажется, что я так и живу по своему, по личному времени. И мне все так же за это достается.
А любовь к гвоздям и прочим железкам у меня так и не прошла. Лет в шесть или пять, мне купили новое пальто и выпустили во двор погулять. Я набрал в карманы этого пальто разных нужных и полезных гаек и винтов, которые в изобилии растут в любом нашем дворе. Дело было весной. Гайки и винты только проклюнулись из земли, и их пришлось выколупывать. Немного они были грязные. Ну, я думал, что немного. Один шуруп, конечно, повел себя по-свински. Порвал мне карман. Понятное дело, что мы в ответе за шурупы, которые собираем в карманы новых пальто. Но не до такой же степени, чтоб стоять из-за этого в темном углу целый час. В тусклом свете моего малинового уха.