На днях опубликовался в журнале "Заповедник". Хороший журнал. Уютный, домашний даже. Ни гостевых, ни рейтингов, ни счетчиков на страницах. Никто не предложит автору выпить йаду или убить себя. Иногда это очень полезно автору - не выпить и не убить. Вообще журнал напоминает детский секрет. Тот самый, который в земле, со стеклышком и сокровищами вроде перламутровой пуговицы на дне ямки. У меня там уже около десятка пуговиц. С перламутром и без. Я не знаю, зачем я там публикуюсь. Наверное, это рефлекторное - откладывать пуговицы тексты в секреты. Зачем я публикуюсь в других сетевых и бумажных изданиях, я, в последнее время, перестал понимать тоже. Может это древний инстинкт, атавизм, оставшийся с тех еще времен, когда не было никаких живых журналов. Я не знаю, зачем мне теперь этот инстинкт. Теперь, когда есть живой журнал со множеством читателей. С живыми обсуждениями, разговорами, поздравлениями, скандалами, признаниями в любви и ненависти. Но почему-то мне жалко его, этот инстинкт. Понятия не имею почему. Ведь ни в каком другом месте, кроме живого журнала не пришлют мне десяток или два комментариев по поводу крошечного трехстишия или обрывка прозы на половину странички. Ни в каком. Это я точно знаю. Вот и получается, что этот журнал - конец дороги, у которой, как мне казалось, его не должно быть. Можно его, конечно, закрыть, повесить замок и пойти... А куда? Будет ли там, не знаю где, лучше? Да и существует ли это "там" вообще? М-да... Получился какой-то сумбур вместо музыки. Так ведь я и не композитор. А жаль. Иногда очень хочется сочинить какую-нибудь симфонию. На худой конец, песню с припевом.