зимний закат… над остриями собора из пронзенных насквозь облаков – багровые капли* * Умудрился упасть в переходе метро и растянуть связки на ноге. Не вписался в ступеньки. Теперь лежу дома и смотрю в окно. Врач велел десять дней смотреть. И смотрю. А там мелкий и противный дождь. Во времена моей молодости дожди были крупнее. Капли были - во! Ядреные, румяные - просто кровь с молоком. Ухватишь такую за... так просто весь мокрый от одной единственной капли. А теперь... теперь свинцовые примочки, фастум гель и эластичный бинт. "За рубашкой в комод полезешь - и день потерян". Нет, не все, конечно, потеряно. Я когда в метро падал, то уже у самого пола, цепляясь за воздух руками, умудрился схватить за туфельку проходящую мимо девушку. И так удачно, что девушка, бежавшая изо всех сил на работу, чуть не продолжила бег в одной туфельке. То есть равновесие я уже удерживаю с трудом или совсем не удерживаю, а вот остальные рефлексы еще... Туфельку я, само собой, вернул и извинился. Да, так к чему я это все про девушку... А ни к чему. Уже - ни к чему. Дождь, кстати, кончился. Я не люблю перечитывать девушек книги. Я их вспоминаю. Хорошие вспоминаю часто. Сей момент лежу и вспоминаю роман Голдинга "Шпиль". Я его читал лет двадцать назад. А вот сегодня он вспомнился. А не упади я вчера в переходе метро... Короче говоря, это пятистишие - мое, с позволения сказать, приношение к подножию этого замечательного романа.