О БРАТЬЯХ КАРАМАЗОВЫХ

   «Взрослые любят перечитывать то, что не читали в детстве». Эту фразу я прочел, кажется, в «Литературке», на шестнадцатой странице. Еще в детстве. И вот пришло время перечитать «Братьев Карамазовых». Оно, может, и не приходило бы, оно даже и вовсе не собиралось, но я его взял да и привел. Сам не знаю почему. Не то, чтобы я их совсем не читал, этих братьев, нет. В школе, помнится, с ужасом и тоской посмотрел раз или даже два на обложку, даже и потрогал, но чтобы… так – нет. Потом-то я нахватался цитат разных. Мог, как говорится, потолковать о Ювенале и в конце поставить что-нибудь этакое. А то и ввернуть. Но… нет. А вот сейчас – да.
    За сим вступлением должен, конечно, последовать развесистый панегирик роману. Как бы не так. Вообще читать Достоевского – все равно, что развалинам босиком ходить. Тут гвоздь торчит – того и гляди, вопьется, тут кирпич битый, а тут и вовсе осколки окна. Язык сломаешь читавши. Все эти его бесконечные «как бы», все эти умилительные до тошноты «постельки», «обильные слезы» и «горячие молитвы». Такое впечатление, что в детстве у маленького Феди на первое, второе, третье и даже компот был сплошной Карамзин. Нет, я понимаю, конечно, что время было ужасное – разгул самодержавия и все такое. А все же. Взять, к примеру, Герасима Тургенева с его бульк-терьером. Хоть и немой, а слог-то не хромает на все четыре ноги. Да-с. Однако мы здесь не о Кармазинове… А длинноты? Длинно-о-о-ты! Вагнер со своими бесконечными операми или, там, Брежнев со своими докладами к съездам нервно курят в фойе своих театров. Без строжайшей самодисциплины «Братьев» не одолеть. Пока страницу о старце Зосиме или о Великом Инквизиторе до конца не прочтешь – не сметь руки из-за спины доставать и переворачивать. А явление чорта брату Ивану? А эта его лютерова чернильница в чайном стакане? А нуднейшие речи прокурора и адвоката в суде? А сколько банальностей! Хватит на целую банальновую республику. И назидание. Из каждого слова, из каждой запятой и двоеточия – так и несет назиданием и дидактикой. Читаешь, и проявляются в памяти рассказы для детей Льва Николаевича. Про сливы какие-нибудь. Так и хочется крикнуть: «Федор Михайлович, батюшка, помилосердствуйте! Да выбросил я эту косточку, давно уж выбросил в окно!» И со всем тем – брата Митеньку жалко ужасно, хоть он и долбоеб просто сказочный. Но ведь и «панталончики на одной пуговке» и «фунт орехов» от немца-доктора. Взять это место, да и переписать и чтобы фунт орехов Митеньке подарил поляк или даже жид. Вот бы Федор-то, Михайлович в гробу бы поворочался. А мы бы ананасный компот уписывали. И Смердякова, который плоть от плоти четвертый Карамазов, тоже жалко. Ведь повесился же, подлец. И все равно отчего – от отчаяния или совесть замучила. Никто не повесился. Все будут жить дальше, кроме него и умершего сына штабс-капитана Снегирева. И строить планы побегов из России в Америку и обратно. Ага. Еще и билеты апексные закажут заранее, чтоб дешевле вышло. И землю пахать. Без этого никак. Вызвать на соревнование графа Толстого и кто кого перепашет. Бернары все. Как есть Бернары.
    А вот умолчать о блестящем, феерическом даже монологе Хохлаковой об «афекте» не могу. Не имею никакого римского права. И фраза Мити о том, что «всякий порядочный человек должен быть под башмаком у какой-нибудь женщины» и это «героя даже не замарает, Цезаря не замарает» - это, я вам скажу, просто черт знает, какой изумруд бриллиантовый, а не фраза. Двадцать три года мальчишке, а такое смог постичь! Я, конечно, не герой и тем более не Цезарь, а… вот ежели взять, ну, вот хоть бы, для примера…. Ну, да речь теперь не обо мне. Да из одной этой фразы можно таких романов написать, таких трагедий из мрамора высечь…. И ведь секут стервы. А Грушу не жалко. Нисколечки. То она еще яблоко раздора. Катерину жалко. Потому, что против нее устоять еще можно, а против Груши – никак не получится.
    А Гамлетов у нас нет. Одни Карамазовы. Это прокурор прав. Наверное, и не будет у нас никаких Гамлетов. Если только нас в евросоюз не примут. Вот тогда может быть. Но нас не примут. Да и черт бы с ним, с этим евросоюзом. Там «политическая экономия», как говорил старик Мармеладов. А где начинается экономия, там мы начинаем скучать, тосковать и, того и гляди, сопьемся.
    Такие, вот, получаются нагромождения…. И как перевернешь последнюю страницу, так и кажется, что какая-то ржавая мина морская, в шипах, еще времен Пунических войн, всплыла из самой потаенной твоей глубины, взмутила все и того и гляди взорвется. На тонкой ниточке держится! И сейчас разнесет вдребезги весь стеклянный домик, в котором ты прячешься от самого себя.
    А у вас-то как? Или еще с самого детства так и не случилось перечитать?