Вот говорят, что гений всегда одинок. Гений, он ведь где – на вершине самой высокой горы, куда мы, обычные люди, не забредаем. Он туда всю жизнь карабкался. Вид, конечно, с этой вершины – закачаешься. Вот гений стоит и качается. Потому, как на вершине ветер сильный, спрятаться некуда. От голода тоже качается – пока добирался, продукты все кончились. Да и одежонка вся поистрепалась дорогой. Но, зато – вид. В мыслях и чувствах такое воспарение, что нам и в кошмарном сне не приснится. Но я не про гениев. Я про нас. Которые живут себе у под жо ножий в теплом белье и с колбасой краковской. И вот, к примеру, пойдет такой обычный человек прогуляться. И совершенно нечаянно, без всякого умысла, а просто по недоразумению, может даже и пьяному, забредет на вершину. Спьяну куда хочешь можно забраться. Что, спрашивается, он там забыл? Он же не гений никакой. И не леопард на вершине Килиманджаро. От ледяного ветра, от бездонного неба над больной головой, начинает он с ужасом трезветь. Что ему этот вид? С такой высоты ни дачу свою, где-нибудь возле Звенигорода, ни новенькие жигули десятку, ни даже супругу, женщину монументальную, не разглядеть. А слезь-то отсюда как? Как же эту пропасть…. И начинает он, как незабвенный отец Федор, кричать, чтоб его сняли. И даже колбасу отдать обещает. Да только не слышит его никто. А если б и слышал – кого теперь соблазнишь колбасой…     Так выпьем же за то, чтобы мы со своей колбасой… нет, не так. Чтобы, выпив, мы свою колбасу… или супругу…. Короче говоря, если выпил – сиди тихо, не влезай, а то убьет. А если уж выпил и залез, то не слезай, пока колбаса супруга …. А до тех пор и думать не смей. Вон с нее вид-то какой, с супруги горы этой…. Наслаждайся, пока тебя по-хорошему.... Ишь, гений какой выискался. Женатый человек гением быть не может, потому, что он не одинок. Ни одной минуты. Даже когда она спит. И нет такой горы, пусть даже и самой высокой, на которую от нее…. Так выпьем напьемся же…