Вдруг, откуда ни возьмись… появилось бабье лето. И на серой солдатской шинели осени стали проступать голубые галуны и золотые эполеты. Вчера стоял за шатающимся, полупьяным одноногим столиком возле какой-то палатки с шаурмой, ел чебурек, пил дешевое пиво и щурился на солнце. Щурился и думал – почему мне, собственно, так нравятся эти простые, если не сказать, плебейские удовольствия? Что тянет меня к этим рассадникам антисанитарии, с их несвежими посетителями, вечно шныряющими под ногами бабками, собирающими пустые бутылки, обожравшимися объедками голубями и пластиковыми стаканчиками с остатками пива, в которых плавают раскисшие окурки? Не запах же чебуреков, которые жарят в одном и том же масле, слитом еще из движка москвича Ивана Калиты, не вкус куриной шаурмы, которая вчера еще мяу… ну, ни к чему эти интимные подробности. Так что же?
    Жуешь, пьешь и отрыгиваешь думаешь – вот стою я здесь, жру отбросы всякие, какими командировочные и строители-нелегалы из казахстана только и не брезгуют, джинсы на мне и курточка, купленные задешево на мытищенском рынке, на ботинках, давно не чищенных, вся кожа потрескалась, девушки меня тьфу-тьфу-тьфу и средь детей ничтожных мира, быть может всех… но! Да хрен бы с ними, со всеми этими толстыми журналами, столичными литературными салонами, национальными бестселлерами и фуршетами с тарталетками и водкой русский стандарт. Подавитесь, суки. Вы – там, а я – здесь. Вот он – мой Родос и здесь я прыгаю как козел перед своими читателями. И пусть этих самых читателей можно пересчитать, как два пальца об асфальт, пусть моя единственная книжка вышла таким же тиражом… пусть! Еще спохватитесь, еще включите в школьные программы и хрестоматии, еще будете умолять и ползать, но… уже перед каменной статуей на родине командора. А я буду стоять, и смотреть в туманную поэтическую даль поверх голов. Буду упиваться, упиваться… и, наконец, допью свое пиво, стрельну какую-нибудь беломорину у небритого мужика за соседним столиком и пойду домой.
    А дома… дома буду долго мыть руки, приму таблетку от тяжести в желудке, послушаю Моцарта или радиостанцию Эхо Москвы, чтобы хоть немного заглушить вкус чебуреков во рту, выкурю трубку и завалюсь спать. Завтра… завтра опять пойду.