Утром, по дороге к метро, если глаза открываю, то всегда смотрю на прохожих.
    Вон девчонка, вся распахнутая, с пупырышками, величиной с перевернутый пупок, на синем от утреннего холода животе, летит, улыбаясь, в школу. Кто-то ее там ждет. А учитель биологии, нестарый и крепкий еще мужчина, думает, что он-то и ждет. Дурак старый. Её завуч ждет. И не одну, а с родителями.
    Вон дама идет такого неопределенного возраста, что сам Гейзенберг со своим принципом не смог бы его определить. У дамы пальцы в серебряных кольцах - из тех, что недорого, но со вкусом. Она курит тонкую, нервную сигарету с ментолом и смотрит таким взглядом, о котором поэт сказал - из-под опущенных ресниц угрюмый, тусклый огнь желанья похмелья.
    Вон собачка бежит. Знакомая продавщица из палатки от микояновского мясокомбината ей вчера, по секрету от Жучки и Шарика, сказала, что сегодня завезут молочные сосиски и куриные потроха. Надо успеть к разгрузке.
    Вон мужичок спешит к метро. Брючки до щиколоток, дипломат из кожи игрушечного крокодила. По телефону говорит:
- Я вам уже второй раз звоню. Мне время дорого. Что значит перезвоните по возможности? Обяза… А вы как думали? Так директору и передайте. Да...
Мужичок отрывает руку с телефоном от уха, подносит к носу, ковыряется там на скорую руку и продолжает:
- …он думает, что мы тут хуйней занимаемся, а у нас серьезный бизнес, между прочим…
    И тут мы все подходим к метро. Двери осторожно закрываются.