Переходил я сегодня со станции тверская на станцию чеховская и увидел подземный памятник Горькому. И это при том общеизвестном факте, что Му-Му написано Тургеневым. Вдруг вспомнилось мне самое начало перестройки. То время, когда многие во всеуслышание у себя на кухнях говорили: «Вот как переименуют Горький в Нижний, а Ленинград в Петербург – так сразу и поверим в вашу свободу». И я говорил. Да что там, на кухне – даже и в гостиной, не говоря о спальне, мог такое ляпнуть…. И действительно – переименовали. Не осталось ни одной старой вывески - все новые. А в свободу – не ту, которая внутри, а ту, которая снаружи – все не верится. Двадцать с лишним лет прошло. Кухни, на которых мы тогда фрондировали, давно уже требуют ремонта. Уже выросло то, чем поливали. Уже зацвело махровым цветом, а… не верится. Черт его знает почему. Я-то двадцать лет назад ух, как свободы хотел. У-ух, даже. Думал, как начну запрещенным глаголом поджигать все, что горит…. Только бы спички свободу дали. И что же? Пишу себе про кузнечиков, про снег, про дождь, про такое, что любая власть и запретить-то побрезгует. А о политике, фельетон какой-нибудь, чтобы буря и натиск… нет, увольте. И думать об этом противно. Склизко даже. К чему я это все? А и сам не знаю. Вдруг вспомнилось и подумалось. День сегодня хороший. Уж на что вчера был хорош, а сегодня еще лучше. Их, чем меньше остается, этих хороших дней, тем они лучше.