По дороге на Суздаль проезжал через городок Кольчугино, Владимирской губернии. Перед магазином со сложным названием «Продукты. Бытовая химия» видел мужчину в кожаном пальто, галстуке и кожаной кепке. Он медленно прогуливался по улице, ведя на поводке большую белую, черными подпалинами козу. Коза меланхолически жевала губами. За мужчиной и козой шла девочка лет десяти с косичками. Шагах в десяти позади девочки шел, а точнее, стоял совсем маленький мальчик, упакованный в толстенный комбинезон, шапку с цветными помпонами и варежки, точно Амундсен на пути к Северному полюсу, и тянул к ней руки. При этом он плакал, размазывал по чумазому лицу слезы и кричал:
- Нинка-а-а… Нинка-а-а… Я идти не могу-у-у… а-а-а… и-и-и…
Нинка оборачивалась, яростно шмыгала красным от холода носом и ругалась сиплым басом :
- Чо ты стоишь-то, Лень? Ну чо?! Иди давай!
- Нинка-а-а…, - продолжал рыдать мальчик, - у меня попа чешется-а-а… Я не могу-у-у… а-а-а… и-и-и…
- Ну чо ты не можешь-то? Иди, я тебе говорю, а то щас как дам!
- Я почесать не могу-у-у…, - взвизгивал мальчик и заваливался на землю, чтобы подрыгать ногами, как и полагается капризным мальчикам в подобных случаях.
Помочь мальчику вызвался еще один мужчина, шедший в двух метрах позади. Он устремился к ребенку, чтобы почесать, но, поскольку сам не очень твердо стоял на ногах, то упал рядом с Ленькой, и из его полиэтиленового пакета выкатились три пивных бутылки. Одна из них была открыта, и из нее с шипением полилось на землю пиво. К пиву немедленно подбежала облезлая, похмельного вида собака и начала его лакать…
Чем там дело кончилось – не знаю, потому, что уехал. Но хочу сказать, что эти чудеса с октябрем в декабре добром не кончатся. В это время года все жители Кольчугина и ему подобных провинциальных городков обычно лежат в зимней спячке и не бродят, точно сомнамбулы, по улицам. Только по автоматическому телеграфу регулярно передаются отчеты областному начальству, сочиненные загодя, еще в сентябре. А тут такая теплынь ударила. Я сам, собственноручно, видел цветущую примулу на клумбе. Об озимых, которые взошли, я вообще молчу.
- Нинка-а-а… Нинка-а-а… Я идти не могу-у-у… а-а-а… и-и-и…
Нинка оборачивалась, яростно шмыгала красным от холода носом и ругалась сиплым басом :
- Чо ты стоишь-то, Лень? Ну чо?! Иди давай!
- Нинка-а-а…, - продолжал рыдать мальчик, - у меня попа чешется-а-а… Я не могу-у-у… а-а-а… и-и-и…
- Ну чо ты не можешь-то? Иди, я тебе говорю, а то щас как дам!
- Я почесать не могу-у-у…, - взвизгивал мальчик и заваливался на землю, чтобы подрыгать ногами, как и полагается капризным мальчикам в подобных случаях.
Помочь мальчику вызвался еще один мужчина, шедший в двух метрах позади. Он устремился к ребенку, чтобы почесать, но, поскольку сам не очень твердо стоял на ногах, то упал рядом с Ленькой, и из его полиэтиленового пакета выкатились три пивных бутылки. Одна из них была открыта, и из нее с шипением полилось на землю пиво. К пиву немедленно подбежала облезлая, похмельного вида собака и начала его лакать…
Чем там дело кончилось – не знаю, потому, что уехал. Но хочу сказать, что эти чудеса с октябрем в декабре добром не кончатся. В это время года все жители Кольчугина и ему подобных провинциальных городков обычно лежат в зимней спячке и не бродят, точно сомнамбулы, по улицам. Только по автоматическому телеграфу регулярно передаются отчеты областному начальству, сочиненные загодя, еще в сентябре. А тут такая теплынь ударила. Я сам, собственноручно, видел цветущую примулу на клумбе. Об озимых, которые взошли, я вообще молчу.